Глава 237

Глава 237
Жители района Ллойда были крайне встревожены появлением убийцы, который наводил шорох.

Прогуливающих людей больше не было видно на улице, каждый воздерживался от прогулок, если не нужно было идти на работу или в школу. На улицах стало тихо и спокойно, больше не появлялись ни люди, выгуливающие своих домашних животных, ни родители с детьми, отдыхающими в парках.

И это происходило не только в этом районе. То же самое происходило по всему Лос-Анджелесу.

Их реакция была закономерна, ведь убийца, заставивший весь город дрожать от страха, не имел определенной последовательности в своих действиях. Жертвами становились представители всех рас, богатые и бедные, красивые и уродливые, трудолюбивые и ленивые, мужчины и женщины, молодые и старые.

Таким образом, люди были крайне напуганы, поскольку в любой момент могли стать следующей жертвой.

Конечно, как и в большинстве случаев серийных убийств, жертвы имели некоторые общие черты.

Однако эта особенность проявилась только после их смерти, что вызывало еще большую панику.

Общей чертой жертв была потеря цвета тела.

Точнее, в их телах оставался только один цвет. Все стало белым — от цвета кожи до глаз и волос. Все потеряло свой первоначальный цвет и стало белым. Даже кровь жертв была прозрачной, как вода.

Если посмотреть на первоначальный облик жертв, то все они были людьми с прекрасными цветами волос и глаз.

Но после их смерти люди не могли найти другого цвета, кроме белого и прозрачного.

Эти странные случаи не закончились простым убийством. Граждан охватил страх, далеко превосходящий страх смерти.

Одни говорили, что это дело рук сумасшедшего ученого, другие — что преступления совершает некая мистическая сущность.

В какой-то момент убийце дали прозвище Цветной Вампир. Следователи изо всех сил старались не давать преступнику кличку, но их усилия оказались напрасными из-за влияния СМИ.

Словно зная все о деле, СМИ сообщали общественности даже о самых незначительных зацепках, но было кое-что, о чем не знали даже они.

У жертв была еще одна общая черта, которая не была известна широкой публике.

Девять из двенадцати жертв были моделями для одного художника.

Но поскольку эта особенность была присуща не всем жертвам, следователи обращались с этой информацией осторожно, уделяя максимум внимания безопасности.

В пятницу, в солнечный день, к Ллойду пришли два агента ФБР. Поскольку Альберт находился в реабилитационном центре, Ллойд довольно любезно улыбнулся их визиту.

— Значит ли это, что я подозреваемый?

Ллойд с усмешкой посмотрел на агентов, которые просили от него содействия в расследовании, и показал им свою спальню и студию на втором этаже.

— Это дело с очень малым количеством улик, поэтому у нас нет другого выбора, кроме как тщательно проверять даже самые мелкие улики и намеки, которые мы нашли. Мы надеемся, что вы сможете сотрудничать с нами, даже если это покажется вам затруднительным.

— Кто сказал, что я не буду помогать? Я не просто так веду вас по своему дому.

Агенты ФБР не использовали слово «подозреваемый». Убийцей мог быть тот, кто рисовал жертв, но они не исключали возможности, что преступления мог совершить и поклонник Ллойда, как в романе и фильме «Мизери»[1].

Если это будет так, то помощь Ллойда будет нужна следователям как никогда, поэтому они не решились его оскорбить.

Согласно их исследованиям, художник по имени Ллойд был таким же чувствительным и своевольным, как и его слабое здоровье.

Хотя Ллойд и обещал помочь им сейчас, он был из тех людей, которые в плохом настроении мгновенно закрывали рот и отказывались разговаривать со следователями. По совету агента-профайлера нужно было приспособиться и максимально подстроиться под желания художника.

В мастерской было темно даже в середине дня из-за плотных штор, прикрывавших большие окна, но в помещении было довольно уютно.

Небольшой солнечный свет, проникавший сквозь шторы, мягко освещал студию, а ветер из открытых окон слегка колыхал ткани.

Помещение хорошо проветривалось, в нем стоял слабый запах масляных красок, создававший странное ощущение элегантности и благородства. Ллойд подошел к портрету пожилой пары, над которым он работал, и, прикоснувшись к холсту, серьезно спросил у следователей.

— Этой пожилой паре уже более девяноста лет, но будут ли они также расследоваться, когда умрут? — спросил Ллойд.

— Мы придаем большее значение не самой смерти, а тому, как человек умер, поэтому ответ на этот вопрос мы сможем узнать только после того, как о их смерти будет сообщено.

Не зная, был ли вопрос Ллойда насмешкой или любопытным беспокойством, агент ФБР ответил честно. Смерть не имела для них большого значения, пока речь шла не об убийстве.

Один из агентов разговаривал с Ллойдом, а другой внимательно рассматривал картины, развешанные на стенах и на полу.

Агент сфотографировал только портреты и что-то записывал в блокнот, после чего спросил Ллойда.

— Для портретов у вас есть модели или все делается по вашему воображению?

— У меня нет ни одного портрета, нарисованного чисто по воображению, — ответил он.