Глава 104: Утешение.
Переговоры заняли часы времени, и я был признателен тому, что моя роль в них была минимальной. Были сотни вещей, которые было необходимо проработать, но Амариллис и Валенсия (с самым хитрым дьяволом, которого она смогла найти) были к этому готовы. Никто не говорил вслух, что если мы захотим, то сможем просто убить всех и уйти, но было несколько намёков в этом направлении, особенно со свободным применением магии, в основном в исполнении Бетель. Она очистила яблоко телекинезом, держа его в двух пальцах, что сделало намёк вполне очевидным.
Главным затором был Англицинн. Финча вызвали в Клюквенный Залив из-за той первой стычки с Ларкспуром, и он сразу начал соединять точки, по крайней мере по его словам. Загадочный человек приходит в библиотеку с вопросами о болезни из Земель Восставших, и вскоре оказывается атакован Директор Безопасности Иностранных Дел Англицинна, который, так уж получилось, заодно тот самый парень, которому наиболее выгодна предполагаемая смерть Амариллис Пенндрайг в Землях Воссташих парой недель ранее? Угу, возможно, из этого можно вывести, что А) она ещё жива, Б) больна каким-то сложноизлечимым заболеванием, и В) Ларкспур Прентисс пытается довести работу до конца.
Уникальностям Амариллис нравилась. Ну, нельзя так говорить, поскольку Уникальности — огромный департамент, и много из того, чем они занимались, было полностью законно по имперскому законодательству, если им когда-либо придётся за это отчитываться. Я не знал, сколько народа в курсе того, из-за чего могут оказаться в дерьме, но могу предположить, что очень немного, как и следует любому хорошему заговору (ну, не учитывая магических способов его поддержания, по крайней мере). Но мне было проще воспринимать Уникальности как троицу, с которой я встретился, и особенно их главную шишку, Альсиду.
Альсиде очень нравилась Амариллис.
Альсиде очень нравилась Амариллис настолько, что она хотела, чтобы та была крупным игроком в политике Англицинна, и была готова подтянуть правила, чтобы это произошло, и до, и после того, как Амариллис начала своё долгое, странное путешествие со мной. На мой взгляд, многое из того, что говорила Альсида, было высокопарно и напыщенно, вроде «Как направляет Англицинн, так движется Империя», сравнения королевства с кораблём, и разговоров о выкорчёвывании сердца коррупции, что возможно проделать лишь обладая острым интеллектом, железной волей, и тайным прикрытием.
Амариллис на это не покупалась.
— Я глубоко забочусь об Англицинне — сказала она. — Но я забочусь и об Аэрбе в целом, и если я вернусь в Англицинн, чтобы стать одной из множества принцев и принцесс, и буду в не лучшей позиции для того, чтобы чего-то действительно достичь.
— У вас прежде были союзники — сказала Альсида. — Возможно, они не могли вас спасти… если только это не они связались с Советом Аркес ради вас?
— Они этого не делали — сказала Амариллис. Это собрание продолжалось достаточно долго, чтобы Солэс нужно было покормить, что Амариллис и делала, продолжая переговоры. На мой взгляд, это выглядело играми за влияние, но я не слишком разбирался в таких вещах, и это могло быть простой необходимостью.
— Но у вас были союзники — сказала Альсида. — Будут барьеры вашему возвращению…
— Мне было назначено испытание невзгодами — сказала Амариллис. — Меня или обвинят в том, что я не прошла Земли Восставших, или обвинят в дезертирстве от Хозяина, и, хотя это и бессмысленно, возможно даже то и другое вместе. Моим номинальным союзникам придётся потратить огромное количество политического капитала, чтобы обеспечить мне хорошее положение при Дворе Потерянного Короля, и даже когда со всем этим будет закончено, я всё ещё не буду в хорошей позиции, чтобы чего-то достичь, особенно учитывая, сколько всего придётся восстанавливать и перестраивать.
Это была довольно прозрачная ложь. У нас было существенное количество преимуществ, и это было частью довода, почему мы хотим обладать собственным марионеточным государством. Но было правдой то, что Амариллис будет сложнее бороться с глубоко укоренившимися институтами, и работать в рамках системы, которая была создана пятьсот лет назад, а затем модифицирована под целесообразности. Юридическая система Англицинна была словно дом, переживший несколько поколений, и каждый владелец использовал собственные временные меры исправления различных проблем, иногда временные меры поверх временных мер, пока всё это не превратилось в хаос, требующий многолетнего изучения, чтобы просто что-то понять в этом. Мы не хотели иметь с этим ничего общего.
В итоге Альсида уступила. Я не думаю, что ей нравилась идея позволить нам держать вожжи, особенно учитывая, что она не знала и половины о том, что такое на самом деле Совет Аркес, но создание того, что, можно надеяться, станет новой нацией с определённым легальным признанием, обеспечит размещённым там агентам Уникальностей определённое прикрытие. Очевидно, понадобится проконсультироваться с Эсуэн, но они определённо всё ещё не знали, где она, а мы пока что держали это при себе. (Я был довольно-таки уверен, что Финч будет злиться, когда узнает, и должен признать, что предвкушал это зрелище).
— Когда мы увидимся снова, это будет уже по другому поводу — сказала Амариллис под конец. — Мы заберём Эсуэн и обговорим всё с ней, и получим ваше досье потенциальных контактов и точек сброса. Думаю, вероятно, что если вероятным будет остров Поран, мы воспользуемся возможностью осесть там.
Насколько я понимал, остров Поран был скалистым местом, которое никто не хотел.
— Однако у Совета Аркес есть дальнейшие планы — сказала Альсида. — Судя по тому, что вы сказали, и по вашей готовности вести переговоры, я думаю, наши цели более-менее совпадают, но я отчаянно хочу знать больше.
— Вы узнаете достаточно скоро — сказала Амариллис. — Если ваша цель — поддержание империи и улучшение жизней её граждан, то, полагаю, вы будете весьма довольны.
* * *
После того, как Амариллис и Солэс получили освидетельствование доктора о хорошем здоровье (доктор очень спокойно отнёсся к тому факту, что Амариллис по большей части оправилась от родов на протяжении дня, и что Солэс заметно подросла за то же время), мы телепортировались, все вместе. Валенсию ключ телепортации не считал за человека, поскольку магия её не опознавала таковым, а Бетель была, технически, магическим предметом, как и Ропи (который оставался обёрнутым вокруг неё).
Солэс заплакала, когда мы прибыли к подножию Хребта Мира, что было неудивительно, учитывая вызываемую телепортацией острую боль. Амариллис успокоила её, нежно покачивая и воркуя, пока остальные надевали маски, чтобы отправиться в перчатку. Бутылка была там, где мы оставили её шесть дней назад (или, в зависимости от перспективы, от двух до девяти месяцев назад). Грак снял несколько оберегов, чтобы мы могли пройти, а затем мы все погрузились в перчатку, и Амариллис нырнула в бутылку с помощью своего доспеха неподвижности.
Внутри бутылки было удушливо жарко, и, как я заметил, оглядевшись, большая часть травы высохла. Дом-дерево посередине потерял около половины листьев, и они лежали на земле, жёлтые и мёртвые.
Локус подошёл к нам, хромая и кровоточа, тяжело дыша с высунутым языком. Я забыл, насколько оно угрожающе большое, и странность от вида лани с шестью глазами. Белизна его шкуры была не столь яркой или чистой, как была, когда мы оставили его.
Амариллис приблизилась к лани с Солэс в руках.
— Я… — начала она, затем остановилась. — Это она — сказала она. — Полагаю, ты и так это знаешь. Не уверена, можешь ли ты…
Вихрящиеся клубочки сияющего дыма или тумана начали подниматься со шкуры локуса. Оно выпрямилось в полный рост, затем наклонилось к Солэс. Я напрягся, не зная, чего ожидать. Друиды работают на абсурде, и локус был источником этого абсурда. Я видел отблеск этого, когда обладал стратосферно высоким Эссенциализмом, но в тот раз я подходил к концепции друидского ритуала с совершенно другой стороны — или, скорее, система давала мне краткое озарение о том, как действовать, не давая мне реального друидского навыка (плюс полное отсутствие связи). Локус был загадочен; в этом вся суть того, как он работает.
Шестиглазая Лань глубоко вздохнула, и усики сияющего тумана изогнулись на невидимом ветру, пока не оказались все направлены в сторону Солэс. Когда локус выдохнул, туман ринулся вперёд, омывая Солэс и расходясь вокруг Амариллис, и это продолжалось, пока Шестиглазая Лань продолжала свой долгий выдох.
Солэс принялась изменяться и расти, пелёнка свалилась с ней, оставив её голой в руках Амариллис. За несколько секунд она удвоилась в размере, а затем снова, становясь старше, из крошечного младенца в маленькую девочку перед нашими глазами.
И тут локус не выдержал. Оно кашлянуло, и сияющий туман вокруг него рассеялся, распространяясь в землю и на траву вокруг, которая мгновенно стала из увядше-коричневой ярко-зелёной. Локус издал низкий стон, и упал на бок, тяжело дыша.
Солэс оттолкнула Амариллис и выскользнула из её рук, спрыгнула на землю, и подошла к голове локуса. Она положила руку на его шею, бормоча что-то в его ухо, а затем поцеловала его в щеку.
Не думаю, что когда-либо видел Амариллис более несчастной и покинутой. Солэс выглядела так, словно снова стала Солэс; её лицо оживляли те же интеллект и опыт, которыми она обладала в своей прошлой жизни, и её связь с локусом казалась столь же сильной, как я когда-либо видел. Это было то, на что мы надеялись, ради чего Амариллис провела почти девять месяцев своей жизни в тесной комнате, и теперь всё это было окончено. Она на само деле не говорила о своих запутанных чувствах к Солэс, не со мной, но было очевидно, что она не стала убирать их из своей души, никому не сказав.
Солэс глянула на Амариллис, и, должно быть, подумала о том же, поскольку она подошла к ней. У них был короткий разговор, который я не слышал, и который я старался не слышать, поскольку он казался приватным, но в итоге Амариллис подняла Солэс, и они обнялись, что затянулось на минуты.
Маленькие, тёмно-зелёные губы Солэс двигались, шепча что-то в ухо Амариллис, и когда они разделились, Амариллис плакала слёзами счастья.