Глава 41: Правда и примирение.

На понадобилось Глава 41: Правда и примирение.

Я пришёл в себя в тёплой постели. Последним, что я помнил, было как я прикладываю рот к ране единорога и высасываю кровь. Хотя нет, было ешё что-то после этого… Фенн садится мне на грудь и улыбается, точно.

Когда я осмотрелся, увидел её на кровати рядом со мной; она свернулась в клубок и выглядела довольной.

Мы были в Вейк Хандум; я узнал свою комнату. Доспех с меня сняли, он лежал на полу рядом, вместе с остальным моим снаряжением. Я не мог не заметить, что на мне были только мои шорты, и, стянув покрывало, я обнаружил, что Фенн топлесс, что заставило моё сердце биться быстрее. Я взглянул на неё, пытаясь сообразить, что произошло в промежутке между тем, как я выпил кровь единорога, и когда оказался здесь, а потом просто уставился на неё, ни о чём особо не думая.

Когда она заворочалась, я отвернулся. По свету в коридоре можно было понять, что только-только наступил рассвет.

— Ты как? — спросила она, слегка запнувшись спросонья. — Сколько времени?

— Я в порядке — произнёс я. — Думаю, ты только легла?..

— Похоже на то — сказала Фенн. — Нам понадобилось какое-то время, чтобы разобраться с единорогом, мне и Граку. Он на фут больше, чем может осилить перчатка, и это без рога. К слову, оказалось, что кишки у него белые.

Она села и потянулась, а потом взглянула на свою грудь.

— Тебя это напрягает? — спросила она.

— Не особо — ответил я, но сам чувствовал, что краснею, и это «напрягает» не совсем то слово. — Всё равно рано или поздно придётся приспосабливаться к культурным нормам Аэрба. Не проблема. Я, эм, приспосабливаюсь.

— Вы с Амариллис кое-чего наговорили — сказала Фенн.

— О?.. — спросил я. Потёр голову; похмелья не чувствовалось. Как бы на мои мозги не повлияла кровь единорога, побочных эффектов кроме отключки не заметно.

— В смысле, естественно, я не буду тебе рассказывать, что именно — усмехнувшись, сообщила Фенн. — Полагаю, Грак может рассказать, хотя я заставила его пообещать молчать. Ему совершенно не понравилось ухаживать за Мэри. В конце концов он просто поднял вокруг неё оберег, чтобы не сбежала, а потом ещё один от звука.

— А я? — спросил я.

— Ты выглядел достаточно довольным, что на тебе сидят — ухмыльнулась Фенн.

— Эм, — я сглотнул — мы…

Я помедлил, глядя на свою одежду на полу.

— Я тебя трахнула, пока ты был под кайфом от крови единорога? — нахмурившись, спросила Фенн. — Да ладно, ты же достаточно меня знаешь, чтобы так не думать.

— Угу — сказал я. — Извини, я просто… Я не пью, даже на Земле, напрягает отключка. Всегда концептуально напрягало. Не знать, что сказал или сделал этот чувак, который вообще-то не я… и, в смысле, я думал, что, может, сказал тебе что-то, или попытался сделать, не зная культурные нормы Аэрба даже в этом, гм, отношении…

— Не та тема, о которой сейчас хотелось бы говорить — сказала Фенн. — Просто скажем, что я бывала на другой стороне этой оградки пару раз, хотя, к счастью, не настолько, чтобы быть не в состоянии позаботиться о себе.

— О, так ты уже участвовала в охоте на единорога — сказал я.

Фенн слабо улыбнулась.

— Это был долгий день. Много разговоров с Граком, что отнимает изрядно сил, и много разговоров с… назовём его Кунипером. Будем менять букву на следующую каждый раз, когда ты набухаешься кровью нового животного.

— И ты не расскажешь, о чём я говорил? — спросил я.

— Честно говоря, в основном ты говорил о том, в чём для меня нет никакого смысла — сказала Фенн. — Много было о Подземельях и Драконах. Ты потратил двадцать минут на монолог о как там… свече инвокации?

— О как — произнёс я. — Ну, это не так плохо. В смысле, скучно для тебя, но ничего страшного.

— Было и другое — сказала Фенн. — Разные мелочи.

— Мелочи, которыми ты меня будешь пытать? — спросил я.

— Дразнить, не пытать — поправила Фенн. — Зачем ещё нужны компаньоны?

— О — произнёс я. Потыкал свою левую руку пальцем правой. — Кровь единорога мне не помогла, к слову.

— Ну, всё равно веселуха для всех была ещё та — заметила Фенн. — Слушай, может, поговорим об этом с утра? Как бы ни была я рада заполучить обратно моего Джунипера, мне правда нужно поспать.

— Конечно — сказал я, ощущая жар на щеках от этого «моего Джунипера». — Я пойду перекушу.

Фенн откинулась на спину и закрыла глаза, а я накинул одежду. При этом я заметил пропажу ещё одной змеиной татуировки; ещё одна жертва Кунипера, что бы он там ни думал. Прежде чем выйти из комнаты, я обернулся взглянуть на Фенн, и задумался о причине её раздетого состояния. Это из-за чего-то, что я ей сказал? Что-то вроде того, что скучаю по её флирту? Это похоже на то, что я мог бы сказать без тормозов.

Я попытался представить самое прямолинейное и откровенное, что мог сказать, и скривился, потому что получалось что-то вроде «я думаю, ты симпотная и секси, и я типа немного влюблён в тебя, и я просил Единого Истинного Бога этого места сделать тебя реальной на тот случай, если не уже, потому что ты ещё и мой лучший друг». Я не был уверен, было бы лучше или хуже, если бы добавил к этому ещё и пояснения с уточнениями. Но даже это не худший вариант, потому что могло быть, что я сказал какую-то неправду, и вот это уже проблема настолько большая, что даже думать не хочется. Нужно поговорить с Граком; не думаю, что Фенн действительно заставила его поклясться в молчании.

Когда я вернулся в главный зал, там потрескивал огонь. Амариллис сидела рядом с ним на кушетке, поджав ноги. Все следы крови были смыты с её лица, и по влажным волосам можно было понять, что она только что принимала душ. Она была босой, носила шорты и простую футболку, в руках держала кружку чего-то испускающего пар. Она правда была шокирующе красива, почти достаточно, чтобы я забыл о том, что нужно поговорить с ней о паре вещей. Я сел напротив неё, что вызвало короткий взгляд с её стороны; затем она снова уставилась в огонь.

Потом я прочитал надпись на её футболке и засмеялся. Там было написано «Кинем Кости», с гербом Афинея Кости и Плоти под надписью. (пр. переводчика: в оригинале было «Born to Bone». Одно из значений — «Рождена вызывать стояк».).

— Вся моя одежда в перчатке Фенн — пояснила Амариллис. — Эту она достала для меня в Клюквенном Заливе. Я знала, что буду проклинать тот день, когда дала ей эту перчатку.

Она с улыбкой повернулась ко мне, и я продолжил смеяться, поскольку Фенн подбирает её гардероб, и я был уверен, что это был всего лишь открывающий залп.

— Да ладно уже.

— Извини — сказал я. — Просто представил, что ещё она могла для тебя припасти.

Амариллис понимающе кивнула, и ненадолго воцарилась тишина; её улыбка угасла.

— Как я понимаю, я тебя поцеловала. Приношу извинения.

— Без проблем — я взмахнул рукой. Вспомнил поцелуй с некоторым напрягом. Это был неудачный момент, и она поцеловала меня поспешно, неловко, словно я был первым, кого она когда-либо целовала, и она хотела, чтобы это был поцелуй из поцелуев. Мне это не понравилось. Возможно, из-за вкуса смеси человеческой и единорожьей крови. — Ты вообще-то уже извинялась сразу после этого, это одна из последних вещей, что я помню.

Но что она сказала? Она сказала, что думала, что я этого хочу, а не она хочет.

— И как оно было? — спросила она, сохраняя лёгкий тон.