Глава 74: Устье длинной реки.

Глава 74: Устье длинной реки.
— Как долго мы будем здесь ждать? — спросила Фенн, когда прошёл час.

У нас был поздний обед, холодное кушанье из полосок мяса и рассыпчатого сыра на кусках хлеба, которое почти, но не совсем, можно было назвать сэндвичами. Я заставил себя поесть; со смертью Фаллатера исправление моих рёбер на какое-то время откладывалось. Я надеялся, что новое повышение до 20 позволит мне сделать это, поскольку я убил самого умелого учителя, что мне доступен.

— Всю ночь, думаю — ответил я. — Меня беспокоит, что Абсвифт может заскочить. И ещё больше беспокоит, что Бендон может появиться. Я на самом деле не уверен, как на самом деле работает правительство Парсмонта. Если у них есть номер машины, возможно, они смогут прочесать свои досье чтобы выяснить, на кого машина зарегистрирована, что приведёт их сюда.

— Возможно, мне стоит быстренько научиться убирать кровь — сказала Фенн. — Ну, или помолиться о дожде. Фаллатер оставил изрядную лужу.

— Угу — сказал я, скривившись. Оба трупа были сохранены в её перчатке, их души — в раздельных бутылках. — Мне от этого дискомфортно. До самого конца… даже несмотря на то, что у него был Грак, даже несмотря на то, что Амариллис была… ну, что там с ней было, полагаю, даже тогда у меня было чувство, что он действительно пытается найти некий компромисс со мной.

— Ты такой болван — сказала Фенн. — Хорошо, что у тебя есть я, тебе нужен кто-то из уличной шпаны. Но вообще я перевоспиталась, просто чтобы ты знал.

— Перевоспиталась? — спросил я. — Впервые слышу.

— Я не уверена, во что перевоспиталась — сказала Фенн. — Или, скорее, перевоспитываюсь.

— Дай знать, если могу с этим помочь — сказал я. Я сидел у окна второго этажа, и смотрел во двор, освещённый уличными фонарями. Дальше лежала ведущая к ферме дорога, и если Амариллис как-то сможет вернуться к нам, я полагал, что она вероятно воспользуется этой дорогой.

— Должны быть какие-то пределы того, сколько может для тебя значить один человек — сказала Фенн. Она не стала уточнять, и я позволил её словам повиснуть в воздухе, надеясь, что она скажет больше, но должен признаться, что я думал о другом. Партия была в раздрае, трое здесь на ферме возле Парсмонта, а трое других — где-то ещё. Признаю, одна из них — большой пугающий олень, а Валенсия на испытательном сроке, но всё равно возникало чувство неполноты.

— Тебе её не хватает? — спросила Фенн.

— Я беспокоюсь — ответил я. Пока что моей единственной идеей было попытаться пытать Грака, чтобы получить у него ответ. Однако мысль о реальной пытке вызывала у меня такую неприязнь, что это было не вариантом, и я сомневался, что это было бы эффективно даже если бы я был готов пасть так низко, однако были и другие способы до него достучаться. Душа Фаллатера была у нас в отдельной бутылочке, так что мы могли сделать Граку предложение о том, что с ней сделаем.

— Но тебе её не хватает? — спросила Фенн.

— Угу — ответил я. Отстранённо стукнул пальцем по окну. Мне показалось, что я заметил что-то на дороге, но при ближайшем рассмотрении обнаружились только поля чего-то, достаточно близкого к кукурузе, чтобы я почувствовал себя как дома.

— Мне тоже — сказала Фенн. — Не то, чтобы её не было действительно долго, но такое чувство — когда мы снова её увидим? А я не попрощалась.

Я заметил слабое изменение освещения, и, обернувшись, увидел, что Фенн держит одну из бутылочек с душой.

— Солэс — пояснила она. — Если наша принцесса мертва, или хуже, просто… её нет, я — она покачала головой. — Я напишу письмо Данжн Мастеру. Не стесняясь в выражениях.

Я ощутил, как моё сердце пропустило удар. Было возможно, что Амариллис мертва. Это не то, что я когда-либо делала как ДМ, но это было возможно, особенно учитывая, что мы погрузились в нарратив. Я чувствовал потребность сделать что-то, быть полезным, не просто сидеть и ждать, надеясь, что Амариллис вернётся домой.

— Я попытаюсь прокачать магию души — сказал я. — Посмотрим, может, удастся починить Грака, если смогу вернуть её до двадцатки, и тогда, может… не знаю. Если у них ключ, они скорее всего далеко. Так что это вероятно бессмысленно.

— Я буду присматривать — сказала Фенн. — Удачи, развлекайся.

Я нырнул в свою душу и принялся бесцельно перебирать её, позволив себе заблудиться в трансе души. «Повышение уровня» поднялось в списке, хотя и не настолько, чтобы серьёзно соперничать с вещами, которые я считал ядровыми, и я опустил его обратно. Прошёлся к душе Фенн, просто чтобы подтвердить, что она чиста (и взглянуть на ценность «Неллан», про которую её ещё не спросил), затем к душе Амариллис, чтобы убедиться, что она жива, или по крайней мере что её душа ещё доступна. Я не был уверен, что произойдёт с линками, если кто-то из них умрёт, особенно учитывая, что эти линки не выглядели естественными функциями душ.

После этого я вышел и попросил у Фенн карандаш и бумагу, которые она извлекла из перчатки, а затем принялся входить и выходь из души, делая записи о том, что там было; я полагал, что Амариллис оценит это, когда вернётся. Навык Эссенциализма поднимался, но медленнее, чем я надеялся; я не делал им ничего полезного. Я попытался сжечь кости и заменить их, чтобы навык рос быстрее, но, похоже, это было как раз то гриндовое манчкинство, которое система активно не одобряла, так что поднять удалось только на единичку.

— Погоди — сказала Фенн, когда я снова вышел из души. Она наклонилась и открыла окно.

— Друг или враг! — выкрикнула она. Повисла долгая пауза.

— Друг! — послышался ответ.

— Они говорят, что они друзья — сказала Фенн. — Их там двое, пробираются по полям.

Она указывала пальцем в окно, во тьму, и должно быть её глаза лучше моих, поскольку я ни черта не видел.

— Никто из них не восьми футов ростом, так что, полагаю, это можно считать причиной для празднования, если только у нас тут не ещё один подменыш.

Воссоединение было осторожным, из-за подозрительности с обеих сторон. Они были, очевидно, Амариллис и Валенсией, и мы были, очевидно, Джунипером и Фенн, но учитывая всё, что произошло, мы все были понимаемо осторожны. Амариллис попросили продемонстрировать контроль над её наследиями, и я трижды проверил, что её душа в порядке. Мой Всеклинок был пожалован мне Амариллис, так что я мог доказать, что я — это, изменив его форму, плюс за меня мог проголосовать Ропи. Амариллис хотела, чтобы Фенн выстрелила из своего лука, и Фенн весело сообщила ей, что она может отвалить, но продемонстрировала свои навыки лучника, которые, могу представить, почти невозможно подделать всем, кроме очень немногих (и у нас, насколько мне известно, нет среди врагов сверхъестественно умелых лучников). Последней была Валенсия; ради завершённости я попытался переместить одну из своих татуировок на её кожу, и обнаружил, что на неё она не переходит, как и ожидалось. У неё нет души, в ней нет ничего магического, кроме разве что дара, которым наделила её система.

— Грак в порядке? — спросила Амариллис, когда мы закончили процесс проверки.

— Я не знаю, как долго будут выдыхаться эффекты — ответил я.

— Фаллатер говорил об этом в терминах стабильности — сказала Амариллис. — Грак не чувствует к Фаллатеру ничего фундаментального, так что это должно выдохнуться быстрее, если я понимаю правильно.

— В следующий раз давайте будем сражаться с чем-нибудь тупым — сказала Фенн. — Голосую за какого-нибудь монстромедведя, что-то, что смогу подстрелить с расстояния, и предпочтительно без брони.

Что-то изменилось между Амариллис и Валенсией. Это было понятно уже тогда, когда я увидел Валенсию без цепей или верёвок, но видеть их вместе было иначе. Даже то, как они стояли: Амариллис наклонялась так, чтобы подразумевалась включенность Валенсии в разговор. У меня ещё оставались сомнения насчёт Валенсии, и я видел потенциальные проблемы с ней, но тот факт, что Амариллис вроде бы приняла её облегчал мои заботы.

— У нас заканчиваются безопасные места — сказала Амариллис. — У нас есть час до перезарядки ключа, и я думаю, что нам лучше не оставаться здесь.

— Согласен — сказал я.