Том 4 Глава 5.03 Тень

Мы спешно собирались на выход. Как правило, организационные моменты брал на себя Тристан, но в тот момент он копался под столом, вытаскивая пластиковый контейнер со своими доспехами. Сосредоточенно и без лишних слов.

— Что нам делать? — спросила Света.

— Думаю, отправимся все, — отозвалась я. — Возьмём ситуацию под контроль, затем поможем героям. Примерно в таком порядке? Тристан?

— Ага, — Тристан выпрямился. Он снял с себя рубашку с V-образным вырезом и длинными рукавами, расстегнул цепочку со стальными шариками и металлическим бараньим рогом и скинул их в угол пластикового контейнера. Под одеждой на нём уже был облегающий и покрытый узорами костюм для ношения под доспехами, придающий определённый стиль тому, что видно в зазорах между отдельными частями брони.

— Что я могу сделать? — спросил Рейн.

— Пойдём с нами, если хочешь. Кензи тоже.

— Да, — незамедлительно откликнулась Кензи.

— Я хочу, чтобы вы оставались на периферии, — Тристан особо выделил слова «на периферии». — Кензи, держись рядом со мной, ты — наша поддержка в решении проблем, мы придумаем, где тебя расположить и придержать в качестве резерва.

— Вы берёте меня с собой? — спросила Кензи, широко раскрыв глаза.

Я слушала и смотрела, одной рукой стягивая свитер, а другой придерживая на месте топ.

— Я обещал тебе, что так и будет, — ответил Тристан. — Можешь следить за происходящим с помощью камер?

— Могу, — просияла она. — Ой, блин! Мне нужно перед выходом закончить костюм, а я ещё для Криса не доделала.

Она принялась рыться в вещах, спешно собираясь.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил Рейн.

— Возможно, лучше всего нам будет сохранять дистанцию в разумных пределах. Держись поодаль, так ясновидящие тебя не заметят, и ты не столкнёшься с Напрасной Любовью и прочими.

— Ладно, — отозвался Рейн.

— Света и Виктория вместе. Эрин? Хорошо, что ты здесь, но…

— Было бы странно, если бы я осталась, пока вас всех нет. Понимаю, — сказала Эрин.

Я надела толстовку. Предыдущий дизайн я с неё отклеила и нанесла новый. Он выглядел лучше неаккуратного прежнего. Схожая стилистика с кругом и схематическими лучами, только линии изгибались сильнее и, доходя до швов толстовки, затемнялись в тонкие чёрные полосы. Капюшон обрамлялся тем же дизайном.

Раз уж я решила больше заботиться о себе, то привела свой костюм в порядок. Немного подкрасила маску, придав ей несколько чёрных штрихов, но в целом она по-прежнему оставалась белой.

Не то чтобы маскировка много значила. Я не уделяла особого внимания тайне своей личности. Любой, кто мог бы сложить два и два, узнал бы меня в лицо, в том числе злодеи Кедрового Града.

Света надела маску. Она взяла одну из одноразовых, но с момента нашей совместной вылазки художественно её доработала. Теперь маску покрывала та же цветовая гамма, что и её искусственное тело, с глубокими тёмно-синими и зелёными, неоново-оранжевыми и жёлтыми оттенками.

— Здорово, — кратко сказала я, и надела свою маску, убедившись, что она сидит симметрично.

— Спасибо. Цвет легко стирается, так что эта штука временная.

— Такие маски не предназначены для длительного использования, — сказала я. — Попользуемся, пока не устроимся получше.

С этими словами я подёргала за толстовку.

— Твой образ временный, значит?

— Ага, — я пристально посмотрела на Свету и снова перевела взгляд на экран. — Собираюсь подобрать что-нибудь получше, но сначала нужно придумать, что именно.

— Ладно, ха-ха, я уж боялась, мне придётся делать намёки подруге, у которой заниженные стандарты насчёт костюмов, — сказала Света.

Тут же обернувшись в её сторону, я увидела, как Света показывает мне язык.

— Отвали, сейчас не время, — шутливо пихнула я её.

— Нынешний костюм получше того, что у был тебя раньше.

Мало-помалу костюмы становились лучше по мере осознания того, чем я занималась.

Но чем именно? Я посмотрела на толпу на экране. По своему опыту столкновения со сломанным триггером я знала, что с толпой трудно совладать. Что случится, если я использую на ней свою эмоциональную силу, когда Напрасная Любовь уже применила свою?

В первую очередь мне хотелось всё хорошенько обдумать. Хотелось поступать осмотрительно во всём, что касалось кейповских дел, но удавалось не во всякие моменты времени. Одним из таких моментов был этот, когда пролилась кровь.

Раз уж нынешние законы, разделение на правильное и неправильное, а также помощь других людей не помогли прояснить ситуацию, то я хотела бы сделать то, что станет для меня наименьшим бременем. И я была рада, что эти наименее обременительные дела по большей части были правильными и законными.

Это было эгоистично. Если вдруг настанут времена, когда я стану инвалидом, и мне ничего не останется, кроме как сидеть в больничной палате, предаваясь воспоминаниям и страшась отсутствия перспектив, то мне не хотелось бы, чтобы эти воспоминания тяготили меня или портили настроение.

Я машинально отметила, что при возникновении в голове этой идеи меня меньше всего беспокоило обстоятельство «если».

В основе идеи лежало ожидание, «когда» я увижу своего нового психотерапевта. Не «если», а «когда».

— Я помогу ребятам собраться, — Тристан затянул лямки на доспехах. — Побежим за вами вдогонку. Вы вдвоём разберитесь, что планируете делать. Не забывайте, Крис и Эшли где-то там.

Я посмотрела на экран, разглядывая метки участвующих в битве кейпов. Скакун и Дух маневрировали друг вокруг друга в центре города, недалеко от паба и штаб-квартиры Скакуна. Гвоздегрызка оставила основную потасовку и пустилась за ними в погоню.

В движущейся мешанине меток над головами то и дело мелькало имя Пня.

— Слишком беспорядочно, — сказала я. — Если мы ввяжемся в это безобразие, то я или Света навредим кому-нибудь, либо навредят нам.

— Отправляйтесь за Скакуном и… — Тристан повернул голову, чтобы проверить экран сбоку. — Духом. Присматривайте за Напрасной Любовью и Гвоздегрызкой. Помогайте, чем сможете. Я подам сигнал, как только окажусь рядом. С толпой разберёмся, когда вокруг будет больше наших людей. Мы, как только доберёмся, позовём Криса и других героев.

— Хорошо, — ответила я.

Больше терять время не хотелось. Распахнув дверь, я придержала её для Светы, которую взяла за руку.

Я взлетела, увлекая за собой Свету. Поднявшись выше всех строений этого района, я остановилась, чтобы развернуться в воздухе и посмотреть вниз на штаб-квартиру.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила Света.

Меня много чего беспокоило.

Я полетела в сторону Кедрового Града. Если долго мешкать, Скакун и Дух покинут тот район, где их видели.

— Тристан. Он всех оттуда выпроваживает, — сказала я, во время полёта. Мне пришлось повысить голос, чтобы Света услышала меня наверняка.

— И?

— И… это напоминает ту загадку. Про волка, курицу и кукурузу. И лодку, в которой есть место только для чего-то одного. Он…

Мой голос оборвался, когда мы приблизились к Кедровому Граду достаточно, чтобы до нас донёсся отдалённый крик и эхо. Отчасти я сбилась с мысли.

— Я тебя не понимаю, — сказала Света.

— Он то ли мутит какую-то интрижку, то ли беспокоится, что этим занят кто-то ещё, — сказала я. — Возможно, Тристан предпринимает излишние действия.

Я почувствовала, как шевельнулась рука Светы, обнимающая меня за спину. Она ухватилась крепче.

— Мне не нравится, — едва слышно произнесла Света.

— Что именно? То, как я это всё интерпретирую? Тристан? Рейн? Глупая аналогия с головоломкой?

— Всё перечисленное, — голос Светы стал громче, и мне удалось хорошо её расслышать. — Я не хочу повторять эту ошибку снова.

Я хотела уточнить, но раздался очередной крик. В воздухе появилось видимое искажение, цвета деревьев и зданий расплылись, будто у нарисованных акварелью. Или будто краски приумножились, окрашивая окрестности в оттенки красного и фиолетового. Эффект был кратким, и искажение исчезло. Местность вокруг никак не пострадала.

Но даже на расстоянии я ощутила последствия. Сердцебиение участилось, а мысли и чувства на мгновение отключились. Мной овладели сотни эмоций, которые я скрывала глубоко в голове и в сердце. Беспокойство, раздражение, стресс и причины для неприкрытой ёбаной ярости, с которыми я ничерта не могла поделать. Они росли, раздувались, толкались друг о друга, даже несмотря на то, что задело нас всего лишь краем эффекта.

Рука Светы сжала меня ещё крепче, и я услышала «тук, тук, тук-тук» щупальцев о внутреннюю поверхность её тела.

Мы встретились взглядами. Я сразу догадалась, что на неё подействовало сильнее, чем на меня.

Я была устойчива к воздействию эмоциональных эффектов, потому что сама их создавала. Пень задел меня так сильно, потому бил туда, где было больнее всего.

Мой гнев? Да, он был где-то глубоко во мне, но не являлся моим слабым местом. Всего лишь одно из состояний.

Изменив курс, я полетела напрямик к ближайшей крыше. Света отпустила меня и спрыгнула, как только мы оказались достаточно близко. По приземлении она пошатнулась, ноги не удержали её в вертикальном положении, и Света упала на четвереньки. Поверхность крыши покрывали похожие на черепицу плитки шириной в метр, а в углублениях скопились лужицы воды, ещё не испарившиеся от лучей солнца.

Я постаралась не издать ни звука, пока эмоциональный эффект не утих, и подошла к краю крыши.

Напрасная Любовь присоединилась к погоне и бежала рядом с Гвоздегрызкой, чьи конечности заметно удлинились. Бежали они шумно. Когти Напрасной Любви царапали мостовую, высекая искры. Она двигалась гораздо быстрее обычного человека.

Гвоздегрызка дополнительно удлинила свои конечности, которые по мере роста истончились и почернели, стали изогнутее. Челюсть её низко отвисла, суставы с обеих сторон удлинились, челюстная кость стала длиннее и уже, а зубы вытянулись ещё больше.

Она походила на полукрокодила-полупугало.

По-видимому, Гвоздегрызка не испытывала проблем с подвижностью или физической силой, поскольку делала шаги в пять метров шириной.

Скакун наступал Духу на пятки. Тот нырнул промеж двух припаркованных грузовиков. Благодаря манёвру между ним и Скакуном оказалась машина, что заставило Скакуна гадать, в какую сторону направится Дух, или же он продолжит двигаться прямо и уйдёт по переулку.

Скакун запрыгнул на автомобиль в тот же момент, когда Дух проскользнул под ним. Скакуну потребовались две секунды, чтобы осмотреться и выяснить, в какую сторону побежал Дух. Драгоценные секунды, которые он мог потратить на бег с увеличенной скоростью.

Дух наполовину прыгнул, наполовину взбежал на здание, а Скакун замешкался с погоней. Ступив на край крыши, Дух прыгнул обратно, спиной вперёд. Он пронёсся по дуге над тротуаром, улицей, другим тротуаром, и направил траекторию так, чтобы соприкоснуться с фасадом здания.

Я начала движение вперёд, когда Гвоздегрызка вытянула руку. Длинную, тонкую и жёсткую. Пальцы тоже изменились, они стали как иглы, такими тонкими, что издалека не получалось их разглядеть. Духа отшвырнуло, он выставил руку, чтобы доспехом отклонить пронзающие пальцы. Стоящее между нами здание закрыло обзор после его приземления на крышу, так что я не смогла разглядеть, куда он направился дальше.

Я полетела в том направлении и заметила, что Напрасная Любовь потянулась к своей маске. Она сняла её, и я тут же сменила направление, развернулась и бросилась на крышу, которую только что покинула.

Грубый и необычайно громкий крик пронзил воздух. Я увидела, как по краю крыши вспыхнуло искажение там, где эффект прервался. Искажение не распространилось ни на здание, ни на крышу. Я не ощутила учащения пульса или дыхания.

Изменение цвета и размытие от искажения в окружающей среде ограничивалось пространством перед губами Напрасной Любви. Твёрдые поверхности блокировали эффект.

Я рискнула и выглянула. Напрасная Любовь бежала дальше по улице, она миновала нас, Гвоздегрызка бежала на некотором расстоянии впереди неё. Даже несмотря на владение силами эмоций Напрасная Любовь как будто не заметила меня.

Дева тоже гналась за ними со всех ног. Взрывы, которые могли бы ускорить её, она не использовала.

Света, Эшли и я. Не лучший состав, чтобы противостоять Напрасной Любви. Я готовилась при необходимости броситься на защиту Духа от Гвоздегрызки, но присутствие Напрасной Любви всё усложняло.

По крайней мере, что бы Дух ни задумал, он, вроде бы, пока справлялся.

— Света, — позвала я. — Ты в порядке?

— В поря… — начала она, но прерванное «в порядке» прозвучало как «впря». — Пытаюсь уговорить своё тело, чтобы оно перестало убивать костюм.