Том 7 Глава 13 Факел 7.10

Я вышла из туалета станции Гимель-Нун, расположенной на стороне Гимель, старательно придерживая сразу две сумки. В одной лежали доспехи, а в другой — некоторые из вещей Кензи. Чтобы отыскать саму Кензи, пришлось немного порыскать по округе.

Вокруг станции росло много деревьев — побочный эффект того, что город строили сразу, как только расчищали камни и поросль. Всё, что нужно было сделать для озеленения, это оставить нетронутыми участки пронизанной корнями почвы. Кензи расположилась у подножия ближайшего ко входу дерева. Она достала свой телефон и держала его перед собой.

Когда я подошла поближе, она помахала мне, по-прежнему не выпуская телефон из рук.

— Она вернулась, — сказала в телефон Кензи. — Мы скоро сядем на наш поезд, так что, наверное, мне придётся отложить телефон, или связь прервётся, потому что сотовые вышки в последнее время барахлят.

— Ты говорила, что плохая связь может быть из-за вражеских действий, — донёсся через жестяной динамик мужской голос.

— Ага, — Кензи похлопала по траве рядом с собой, я поставила сумки на землю и села.

На видеосвязи были Эшли и Рейн. Эшли сидела за кадром, но на экране виднелись её руки.

— Как дела? — спросил меня Рейн.

— Бывало и получше, но мы добыли информацию. Этот звонок защищён?

— О да, — заверила Кензи.

— Виктория, по словам нашего постоянного и бессменного Технаря ты лучше неё объяснишь про найденные бумаги, — сказал Рейн.

— Если не затруднит, — добавила Кензи.

— Я изучила документ. В их фокусе внимания тюрьма. Из сказанного Загробным Миром получается, что они уделяют пристальное внимание местам, где в большом количестве собираются кейпы. Тюрьма, где вы находитесь, лишь одна из точек интереса. Вторая — это Богиня. Скорее всего, потому что в её непосредственном окружении множество кейпов. И третья — остальные крупные команды.

— Мы не в списке, потому что не такие уж большие и важные, — сказала Кензи.

— Да уж, — согласилась я. — Интересно знать, что поменялось бы в их отношении к нам, если бы всё сложилось иначе.

— Амбиции взыграли? — спросил Рейн. — Это Козерог так на вас влияет или…

— Или влияла я? — послышался голос склонившейся к микрофону Эшли.

— Не говори «влияла», — попросила Кензи. — Ещё не всё потеряно. Ты не ушла, просто пока что живёшь там. Ты даже могла бы нам помочь.

— Поможем, чем сможем, — пообещал Рейн. Последовала пауза, и камера сдвинулась, когда кто-то пошевелился. Возможно, на том конце связи мобильник держала Эшли. А может быть чьё-то движение покачнуло стол, на котором стоял телефон. — Да. Думаю, мы бы помогли с удовольствием. Здесь скука смертная, а ваше предложение звучит заманчиво, — добавил потише Рейн.

— Тогда мы ещё вернёмся к вам с дополнительной информацией и указаниями, — сказала я. Кензи кивнула. — Вы сами-то в порядке?

— Настолько, насколько это возможно, — ответил Рейн. — Тот разговор после трибунала пошёл на пользу. Мне дали некоторые базовые инструменты, разрешили посещать Эшли, и у меня будет возможность поработать над её руками.

— Я ценю это, — добавила Эшли.

— Мы вчетвером живём в одном строении, — сказал Рейн. — Выходы у каждого из нас с разных сторон здания, так что встречи бывают не слишком часто. Зато стены тонкие, и от скуки мы часто переговариваемся.

— У меня есть соседка по комнате, — сообщила Эшли. — Можно сказать, родня. Её близость в чём-то помогает, но в чём-то причиняет боль.

— С роднёй такое бывает, — поддержала я.

— Агась, — вставила Кензи.

— Полагаю, что да, — добавил Рейн.

— Если эти обновления для моих рук вообще сработают, я не должна к ней слишком привязываться, — сказала Эшли. — Терпению свойственно истощаться.

— Твоему или её? — уточнила я.

— Без разницы, — ответила она.

— Кхм, точно, — сказал Рейн. — Кстати, если мы помогаем, то что делаем?

— Следите за чем-нибудь подозрительным, — предложила я. — За любым, кто с виду слишком уж интересуется, как всё устроено.

— Под это описание подойдёт кто угодно, — заметил Рейн. — Даже мы. Просьба странная, ведь все хотят разузнать как можно больше сразу по прибытию сюда.

— Насколько странная? — спросила я.

— Например, прямо сейчас мы всем интересуемся, — ответил Рейн. — Здесь почти город. В каждом здании свой набор отдельных комнат. Везде широкие дороги, добираться от одного строения до другого приходится дольше.

— Нас распределили так, что если кто-нибудь что-то взорвёт или применит силы, то затронет не более, чем одно-два здания за раз, — сказала Эшли. — Максимум восемь паралюдей.

— И у них есть контрмеры, которые крепятся на лодыжках, — добавила я.

— Да, — подтвердил Рейн. — Почти вся охрана за пределами объекта. У всех всё по расписанию, так что в одном месте в одно время собирается не так много людей. У полицейских есть оружие, пульты дистанционного управления для надетых на нас бомб и доступ к видеокамерам, хаотично размёщенным через неравные промежутки.

— Когда я слышу про камеры слежения, это будоражит моё воображение, — сказала Кензи.

— Постарайся обойтись без глупостей, — голос Эшли был почти родительским. Предупреждающим и наставляющим. — Если ты ошибёшься, это скажется на нас.

— Ага, — сказала Кензи с серьёзным выражением лица. — Этого мне не надо. Я хочу, чтобы вы поскорее оттуда выбрались. Вдвоём.

— Это дело нескорое. Ты можешь звонить нам время от времени, — сказала Эшли.

Кензи улыбнулась.

— Есть какие-нибудь соображения, Виктория? — спросил Рейн.

— Напрашивается вывод, — медленно проговорила я, обдумывая ситуацию по ходу слов, — что для любого опасного человека или группы, способных повлиять на обитателей тюрьмы, будет сложно связаться с достаточным числом людей.

— Враги попробуют затесаться в персонал, — высказал догадку Рейн, я медленно кивнула.

— Возможно. И это лучше вписывается в ту картину, которая у нас есть. Если так, то это веский повод для беспокойства.

— Мы присмотримся, — сказала Эшли. — Так проще, потому что персонал мы видим чаще, чем других заключённых.

— Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказала Кензи. — Я к твоим услугам.

— Мне нужно, чтобы ты не перенапрягалась, — ответила Эшли.

— Не буду. Со школой всё в порядке, я опережаю учебную программу, это несложно, потому что она занимает только полдня, к тому же я более или менее высыпаюсь.

— Расслабься. Отвлекись от технарских дел, побудь ребёнком. Побегай кругами по полю или что там ещё делают дети, — сказала Эшли.

— Бегать кругами по полю? — спросила я. — Эшли, сколько времени прошло с тех пор, как ты была ребёнком?

— Очень много, — ответила она. — У меня не получилось насладиться детством в той мере, в какой хотелось бы, и те дни я вспоминаю с трудом. Мне не хочется, чтобы один из моих любимых людей совершил ту же ошибку, что и я.

— Ты тоже одна из моих любимых людей, — сказала Кензи.

— Силам свойственно подавлять личность, а такие технарские способности, как у тебя, Кензи, вредят особенно.

— Мне нравится, как ты это говоришь, когда я уже час… господи, уже два с половиной часа работаю над твоими руками, — слегка раздражённо прокомментировал Рейн.

— Тс-с, — сказала Эшли.

— Сыпешь соль на рану. Шучу, конечно. Приятно делать что-то полезное.

Несмотря на тюремное заключение он выглядел весьма расслабленным. Эшли наоборот, казалась немного подавленной.

— Вместе со знакомыми, — Эшли заглянула в камеру телефона, встретившись с нами взглядом. — Я рада, что ты позвонила, Кензи.

— Просто чтобы ты знала, сегодня вечером я планирую отдохнуть от работы. На ужин придёт Виктория. Будем есть пасту, поговорим с родителями, Виктория, кажется, очень им понравилась, особенно моей маме, и я смогу показать мастерскую со всеми своими проектами.

Я обратила внимание на паузу после её слов и взгляды, которыми обменялись Рейн с Эшли на крошечном экране телефона.

Вдали прозвенел звонок, это ворота закрылись в ожидании прибытия поезда.

— На многое не рассчитывай, — сказала Эшли. Кензи тяжело вздохнула.

— Ладно.

— Хорошо, что Виктория заглянет в гости, — сказала Эшли. — Многим из нас надо было навестить тебя раньше. Я бы пришла, если бы получилось.

— Мои родители тебя побаиваются и не хотят, чтобы ты приходила, так что да, вряд ли получилось бы. На самом деле не обязательно говорить «надо», — сказала Кензи. — У всех вас есть свои собственные ожидания и идеи, из-за которых может быть неловко.

— Есть что-то, о чём стоит беспокоиться? — спросила я Эшли с Рейном. Я подняла сумки и перекинула их через плечо.

— Ви-и-и-и-дите? — вмешалась Кензи, поднося телефон ближе к лицу. — Вы двое устроили неловкое положение. Она заволновалась.

— Просто спрашиваю, нужно ли мне беспокоиться.

— Если говорить о тебе, Виктория, то всё в порядке — ответил Рейн.

— Да, с ней всё в порядке, — Кензи покачала головой и улыбнулась. — У меня погостит подруга. В этом нет ничего особенного.

— Во-первых, это особое дело для тебя, — подчеркнула Эшли.

— Потому что раньше у меня никогда не было друзей, а не потому, что есть какая-то причина беспокоиться, блин! Моя мама хорошо готовит, у меня есть вещи, которыми я хочу похвастаться, и…

— Она тебе не мать, а он не отец.

Когда Эшли сказала это, мы уже направлялись к входной двери железнодорожного вокзала. Кензи остановилась как вкопанная.

— Ох, блин, — донеслось от Рейна на заднем плане.

Люди проходили мимо ко входу на вокзал, а мы с Кензи стояли неподвижно, и толпа обтекала нас. К станции подъехал поезд. Шум его приближения, поутих после заезда на станцию, но прибытие поезда всё равно заглушило и прервало все разговоры.

Кензи нажала кнопку на телефоне и поднесла его к уху, повернувшись ко мне спиной.

Я хотела сказать или сделать множество вещей, но сдержалась. Нам ещё предстояла поездка на поезде, и было бы неприятно, если бы я сейчас прервала разговор.

— Эшли… — сказала она. — Эшли, блин, дай мне договорить, ладно? Потому что мне нужно успеть на поезд. Ты ошибаешься, ты врёшь, и я очень обеспокоена твоим враньём. Я сильно от него устала. Это было грубо.

Пауза.

— Да, ну, я тебя очень люблю, но прямо сейчас ты мне не очень нравишься. Я собираюсь повесить трубку. Хм? Да. Хорошо. Отлично.

Завершив разговор, она развернулась полукругом ко мне лицом и улыбнулась.

— Извини. Она хочет, чтобы ты по возможности позвонила ей в конце вечера. Она говорит, что когда-то пожила немного на Земле Н, изучила обстановку и может дать советы о том, кто там находится.

— Так и сделаю, — пообещала я. — Кензи, у меня много вопросов.

— Может, не будем раздувать из этого проблему? — попросила она. — Нужно успеть на поезд, и как я уже говорила, мне не хочется, чтобы у тебя возникли предубеждения или типа того.

— Успеть на поезд? Конечно, — сказала я. — Можем сесть на рейс, и я приеду к тебе. Я не нарушу своего обещания. Просто… хочу убедиться, что не упускаю ничего жизненно важного.

— Мне ничего не угрожает, как и тебе. Моим родителям тоже, и они мои родители, говорю, чтобы просто прояснить ситуацию. Есть фотографии, на которых они держат меня маленькую на руках. Я не пытаюсь сбежать от реальности в технарские увлечения, в подвале не будет никаких пленников, никто не умрёт и не покалечится. Нет ничего «жизненно важного». Давай просто пойдём?

Я кивнула.

Мы подошли к поезду, присоединившись к хвосту короткой очереди заходящих внутрь людей.

— У всех нас странные или распавшиеся семьи, — сказала Кензи. — У Рейна нет семьи, с которой он ладил. У Эшли нет никого, кроме её близняшки.

— Близняшки?

— Вроде того. Она её нынешняя соседка по комнате. У Светы есть только Сталевар, у Криса никого нет, с Тристаном не разговаривают его родители, и он может видеть их только потому, что ходит с ними в церковь. С Байроном чуть проще, но всё равно неловко. И у тебя есть семейные дела, в которые я не собираюсь влезать.

— Спасибо.

— Таким образом, почти нормальные семьи только у нас с Байроном. Бывает, я говорю «семья», и у половины людей в группе становится угрюмое или грустное выражение лица, а у другой половины — выражение «о, нет».

— А я из какой половины? — поинтересовалась я.

— Зависит от дня, но по большей части ты сохраняешь нейтральность, так что всё в порядке. Я к тому, что у всех нас есть свои идеи, и некоторые иногда совершенно неправильные, как у Эшли, и что-то такое простое-обыденное, как ужин с семьёй, воспринимается очень важным событием.

Мы сели в поезд.

— Что мне вообще делать в этой ситуации, Кенз?

— Делай то же, что и планировала. Знаю, ты навещала Криса, и ему это не понравилось, а сейчас ты навещаешь меня. Разница в том, что меня это устраивает, я даже рада, что тебе не всё равно. Просто не… не высказывай ошибочные идеи. Чтобы не судить предвзято.

Я немного задумалась над её словами. Кензи смотрела на меня снизу вверх большими глазами, её кудрявые блестящие волосы были собраны двумя клубочками у основания шеи.

Никакого осуждения во взгляде. Я кивнула ей, но она практически не заметила кивка, словно этот момент подтолкнул её и ускорил. Она пошла вперёд по проходу, высматривая, где лучше сесть.

Мы разместились на четырёх сидениях, каждый из нас занял по два места, сложив рядом с собой сумки и вещи. Кензи несколько раз огляделась вокруг, после чего сняла шлем и маскировочное устройство. Визуальные эффекты исказились — маскировка приспосабливалась к смене положения. Когда камуфляж распространился на сиденье, его поверхность ненадолго исчезла. Кензи постучала по скрытому маскировочному устройству, и сиденье вернулось в нормальное состояние.

— Поездка будет недолгая, — сообщила она. — Мы выйдем на следующей станции.

— Знаю, — откликнулась я. — Тогда, чтобы подыскать тему для разговора, которая не займёт слишком много времени, как у тебя дела в школе?

Возможно, эта тема не подходила для короткой беседы. Впрочем, Кензи была любимицей учителей, да и мне на самом деле нравилась школа с учёбой. К тому же я немного надеялась в будущем возобновить обучение, если бы меня приняли на курсы. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте у нас нашлось кое-что общее для обсуждения.

— Какого рода проекты? — спросила она, когда поезд начал останавливаться. Станция за окном была промежуточной.

— Об изучении паралюдей. По большей части это теория и экстраполяция того немногого, что мы знаем. Мне очень хочется посмотреть, как изменятся курсы в ближайшее время, ведь за последние четыре года мы узнали много нового.

— Вряд ли мне захочется изучать этот материал, — призналась Кензи. — Только не думай, что я вредина и принижаю твои интересы, по-моему, это супер-круто.

— Вовсе не думаю.

— Но я не знаю, чем бы мне хотелось заниматься. Всё кажется очень далёким от меня.

— Ты в пятом классе. У тебя ещё семь лет, прежде чем определиться с решением.

— Семь лет. Внутри меня одна половинка уже хочет стать взрослой, а второй этого очень сильно не хочется.

Мы сошли с поезда. На промежуточной станции в Норуолке вышло не так много людей, поэтому мы шагали почти наедине.

— Почему не хочется? — поинтересовалась я. — Из-за того, что идея романтических отношений вызывает дискомфорт? Ты как-то раз упоминала об этом.

— Знаешь, забавно, что ты спрашиваешь, потому что однажды я упоминала об этом в группе. Эшли задала противоположный вопрос. Она спросила, почему я хочу взрослеть. Крис задал вопрос как у тебя. Спросил, почему я не хочу взрослеть.

— И?

— И я не знаю, — Кензи улыбнулась. — Быть маленькой или быть взрослой, в обоих случаях есть свои трудности. Наверное, мне хотелось бы многое исправить, разобраться в себе и проделать большую работу над тем, чтобы стать лучше за несколько следующих лет.

— Это хорошая цель.

Мы ещё поболтали какое-то время. Кензи с разведёнными в стороны руками шла по бетонному бордюру между газонами и тротуаром, приставляя пятку к носку. Периодически она тыкала меня в здоровую руку, когда хваталась за неё, чтобы не потерять равновесие.

Главным виновником её пошатываний был ветер. Над нами нависал портал, небо на той стороне затянуло тучами. Облака тянулись сквозь прореху, словно через трещину в стекле.

Многие дома пустовали, или на их газонах выставили таблички о продаже. Машин на дорогах и у подъездов было гораздо меньше, чем обычно в заселённых жилых районах.

Район выглядел аккуратным. В то время, как по всему городу и особенно на Земле Н большинство домов собрали из заготовок или возвели наспех, то здесь они были трёхэтажные, обустроенные гаражами. Подъездные дорожки часто были выложены кирпичом в виде узоров. Лишь незначительные детали выдавали отличия от той Земли, на которой я выросла. Газоны либо пересадили с того ландшафта, который был здесь до возведения домов, либо природу просто оставили нетронутой. Почва была неровной, с кочками и густой порослью сорняков, зачастую обгоняющей по росту траву газона. Деревья, стоящие на большинстве лужаек, были старыми, не особо ухоженными с беспорядочно разросшимися корнями и сучковатыми ветками. Многие с наростами на стволах.

Этот район тоже по большей части был пронизан золотыми и жёлтыми прожилками. Середина и обочины дороги обозначались зубчатыми линиями из жёлтых треугольников. В этом районе было не очень много уличных фонарей, поэтому я предположила, что треугольники отражают свет фар в темноте, чтобы водители видели три пунктирные жёлтые линии вдоль границы дороги.

На заборах, придорожных деревьях, камнях на углах участков и других возможных препятствиях были нанесены отдельные пометки жёлтой краской, наклейками или лентами.

Дом Кензи был серо-стального цвета. Он состоял из трёх секций, причём только у самой правой был третий этаж. Под этой более высокой секцией располагался гараж. Крыша, как и у остальных домов, была покатой, но с остроконечным козырьком над входной дверью. Окна были большими, современными. В виде обрамлённых рамами витражей из прозрачного, серо-чёрного, и нежно-розового стекла. На подъездной дорожке стояли две машины. В одной из них я узнала фургон, на котором возили технарские вещи.

Кензи вытащила висящую на шее цепочку с ключом и открыла им дверь.

Стены были цвета баклажана, впрочем, каким-то образом это не выглядело безвкусицей. Всё фойе занимали картины. Чёрно-белые либо почти чёрно-белые с выразительно яркими жёлтыми и оранжевыми штрихами, привлекающими внимание. Ещё ряд картин поднимался вдоль стены параллельно лестнице. Я почувствовала запах итальянских специй и услышала легкое шипение пара из кухни, как при готовке мяса.

— Я пришла!

В дверях кухни появилась мать Кензи, цвет её фартука сочетался с облицовкой стен и синим декором кухни, виднеющимся позади неё. Она вытерла руки полотенцем.

— Виктория. Очень приятно видеть гостей. Нам редко выпадает такая возможность, потому что у нас в доме есть Технарь, которая не всегда убирает за собой.

— Ма-а-а-ам.

Ирен поджала губы, а потом слегка мне улыбнулась.

— Сегодня всё прошло хорошо?

— Вполне хорошо, — я открыла свою сумку. — Хотела принести вина, но идея показалась сомнительной, потому что мы не исключали вероятность драки. Я прихватила шоколад.

— Шоколад всегда приветствуется, — Ирен взяла коробку. — Ох, так мило, спасибо. Приятно слышать, что всё прошло хорошо. Интересно, кто наши соседи сразу за тем порталом.

— Я встретилась с ними, но до сих пор не уверена, что они за люди, — сказала я. — Могу рассказать о них позже.

— Может быть, за ужином, — улыбнулась Ирен. — Как дела, Кензи?

— Я в порядке, спасибо, что спросила, — ответила Кензи. — Ужин пахнет потрясающе.

— Кстати! Виктория, ты проголодалась? Я тут соображаю, сколько макарон и чесночного хлеба приготовить.

— Вообще да, проголодалась. Сегодняшние дела заняли много времени, и у меня не было возможности пообедать.