Глава 331 – Яд, как специя

— Полегче, молодой человек. Такой напиток нужно смаковать, а не глотать залпом, — посоветовал Лайонхарт, прежде чем отпить из своего стакана, делая небольшие глотки.

— Прошу прощения. Можно мне еще? — я протянул пустой стакан. Лайонхарт поколебался, прежде чем налить мне еще одну порцию. На этот раз я пил медленно, как он и советовал.

Мой язык едва покалывало от яда; моя естественная сопротивляемость ядам была высока благодаря Безоару, адаптация и регенерация тоже помогали. Не прошло и пяти секунд, как покалывание прекратилось, и даже когда я выпил больше из стакана, яд не сделал ничего, кроме как придал алкоголю пикантности.

«Было бы плохим примером, если бы я начал использовать яды в качестве приправы?…» — мелькнула мысль.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Озпин поставил наполовину выпитый стакан на стол, а Лайонхарт смотрел на нас с удивлением и растущим страхом.

Что касается меня, я продолжал спокойно пить, даже схватил бутылку со стола и осушил ее, что заставило Лайонхарта еще больше вспотеть.

— Хороший алкоголь, яд придал ему пикантный вкус. Я бы дал восемь из десяти; пробовал и получше, — вздохнул я и бросил бутылку в Войдбэг.

— Почему, старый друг, почему? — вздохнул Озпин и спросил.

Лайонхарт мгновенно осознал произошедшее, но не пытался сопротивляться или бежать. Его эмоции бурлили, смешиваясь в коктейль из страха, гнева, обиды, печали, стыда и множества других негативных чувств.

Я ощутил, как Гримм в шкафу отреагировал на эмоции Лайонхарта, заволновавшись, но затем внезапно успокоился. Если у меня и были сомнения в том, что кто-то контролирует это существо, теперь они исчезли.

Поднявшись, я открыл шкаф и оказался лицом к лицу с Гриммом. Он выглядел необычно: скорее как наполненный кровью шар на черной подставке, чем привычный Гримм.

— Прошу прощения, но этот разговор приватный, — проигнорировав щупальца, пытавшиеся меня задушить, я схватил «голову» Гримма — красный шар — рукой.

Я почувствовал, как что-то пыталось «соединиться» с Гриммом более прочно, чем существующая связь. Я не позволил этому случиться и сжал Гримма, заставив его лопнуть, превратившись в черную кровь и рассеянную злобу.

— Зря ты это сделал. «Она» запомнит твое лицо и затаит обиду, — произнес Лайонхарт с жалостью и страхом. Я презрительно усмехнулся.

— Возможно, но Салем — не то, о чем тебе стоит беспокоиться сейчас.

При одном упоминании этого имени Лайонхарт съежился, его страх достиг невероятных высот.

— Почему, мой старый друг? Почему ты предал всех? Почему предал меня? — снова спросил Озпин, еще более горько и печально после увиденного странного Гримма.

— Я не предавал всех, Озпин, тем более тебя. По крайней мере, не раньше, чем ты предал меня первым, — ответил Лайонхарт, делая еще один глоток своего напитка. Должно быть, он принял противоядие перед нашей встречей.

Его эмоции сейчас были больше сосредоточены на гневе и горечи, чем на страхе. Его лицо исказилось в уродливой, разъяренной гримасе.

— Ты бросил меня, Озпин, — произнес Лайонхарт раздраженным, печальным тоном. — Ты обещал поддержать меня, помочь, когда назначил директором. И что ты сделал, когда Миньоны появились у моих дверей? Где ты был?

Лайонхарт зарычал, словно больной, уставший и слабый лев.

— Ничего, Озпин. Ты ничего не сделал, тебя здесь не было. Что мне оставалось, кроме как принять их «сделку»? — Лайонхарт слабо, грустно рассмеялся. — Ничего, снова ничего… Я не хотел умирать…