Глава 526 – Преступления

— Все здесь отбывают пожизненное заключение. Это худшая тюрьма королевства.

— Почему?

— Недостаточно доказательств для смертного приговора. У многих также влиятельные семьи, — она огляделась с отвращением, прежде чем повернуться ко мне. — Но ты, кажется, знаешь все их преступления.

— Огонь знает. Пламя знает. Я знаю.

— Теневое пламя… — голос Алалии сделал атмосферу легче. Счастливее. Она наклонила голову, любопытствуя. — Я не думала, что оно всё ещё существует. Я не могла почувствовать его раньше. Как ты его получил?

— Ч-что это за пламя? — Шарлотта прижала куклу к груди. — Я чувствую, как оно судит меня.

Я ответил на оба вопроса одновременно:

— Огонь ада. Я получил его в Джилле. Укротил только в Ремнанте, — я не стал углубляться. Я позволил им формировать свои собственные идеи. Я объясню Дилану позже.

Я на мгновение взглянул на камеры, прежде чем возникла мысль. Я сухо спросил:

— И вам не пришло в голову, что если они сбегут, они окажутся в идеальном месте? Под дворцом и одним из главных штабов Гильдии, — я посмотрел на Шарлотту и Хелену. — Каждый из них ненавидит вас двоих всем своим существом.

— Это невозможно…

— Так же невозможно, как то, что ты разговариваешь с пришельцем? — я прервал герцогиню. — Так же невозможно, как то, что этот же пришелец убил другого? В ВинтерХорде.

Она замолчала. Я усмехнулся. Глаза Шарлотты расширились.

— Предатели из твоего видения, Алалия… Могли ли они? — её голос был едва слышным шёпотом. Дилан был единственным, кто казался сбитым с толку. Герцогиня отразила широко раскрытые глаза принцессы, когда кукла в её руках ответила.

— Вероятно… — слова Алалии не подтверждали этого, но самой возможности было достаточно, чтобы напрячь и Хелену, и Шарлотту. — Чёрт, очень вероятно, что они освободили их…

— И даже ослабленные, они могли бы причинить некоторый ущерб, — это если те, кто их освободил, не исцелили их первыми. Я повернулся к мужчине в камере. — Просто ещё одна капля в океане причин, по которым я должен убить тебя.

«Он не мог слышать моих слов. Я знал это. Матрицы камеры блокировали звук – с обеих сторон, хотя их можно было отключить – и зрение, ограниченное видом изнутри наружу. Однако, так же как он мог ‘чувствовать’ меня, он мог ощущать намерение, стоящее за моими словами.»

Он потерял сознание.

Я разорвал дверь камеры голыми руками. Огонь заставил его очнуться. Плотные тени сформировали восемь чёрных рук, которые подняли его в воздух.