глава 2-47

Полицейский участок. Комната для совещаний.

Наблюдая за всем, что происходило в допросной через монитор на столе, начальник прижал пальцы к вискам и вздохнул.

— …похоже он совершенно не осознает всю важность секретности в Войне за Святой Грааль.

Затем, нахмурив брови, он отдал распоряжения своему секретарю, которая стояла рядом с ним:

— Снимите обычных офицеров с дальнейшего наблюдения и допроса. Назначьте на это дело членов клана Калатин. Произведите процедуру изменения памяти всем, кто сейчас находится с ним в допросной.

— Так точно, — отсалютовала она. Начальник, тем временем, взял в руки меч, лежавший на столе.

— …это конфискованный у него Благородный Фантазм?

— Да, сэр. Похоже, это не более чем декоративный меч… но, возможно, причиной тому то, что его настоящее имя не было высвобождено.

— Нет, это и вправду самый обычный меч. Я не чувствую в нем даже намека на магическую энергию, — сказал начальник, и внезапно его осенило. — …только что, когда он перешел в призрачную форму, меч исчез?

— Не могу сказать, сэр… я тоже следила за происходящим на экране и не заметила.

— Хмм…

Согласно докладу от наблюдательный группы Фалдеуса, прошлой ночью Гильгамеш «стрелял» сотнями, может, даже тысячами Благородных Фантазмов. Теперь же, однако, от них не осталось ничего, ни малейшего обломка. Разумеется, всегда была вероятность того, что Фалдеус лгал, но дело, скорее всего, было в том, что некая сила вернула выпущенные Фантазмы в сокровищницу Гильгамеша.

— В Войне за Святой Грааль еще много неизведанного. Похоже, нам нужно подумать над связью Героических душ с их оружием и снаряжением.

Не сводя глаз с «меча Сэйбера», который был очень даже реальным и осязаемым в его руках, начальник начал размышлять о дальнейших действиях.

— Позже спрошу Кастера, что он об этом думает… хотя вряд ли я получу от него прямой ответ.

Затем, положив меч обратно на стол, он направился к двери.

— Поговорю с девушкой, которая, похоже, приходится Сэйберу Мастером.

— Разве прямой контакт не опасен? – в слова секретаря закралась тревога.

— …если я отправлю к ней члена клана Калатин, и выяснится, что это ловушка, риск будет тем же, — холодно ответил начальник. – Не будь у меня решимости оказаться в самом пекле, я бы никогда не прибегнул к этим тактикам.

В то же время. Другое помещение полицейского участка.

Аяка, которую уже допросили и запихнули в камеру — «КПЗ» или, как еще говорят, «за решетку» — чувствовала себя изможденной.

Она лежала на нарах лицом вверх, не потрудившись снять очки. Вместо железных прутьев ее окружали стены и дверь. Она была полностью изолирована. Здесь было чище, чем Аяка себе представляла. Если не обращать внимание на небольшие размеры помещения, пребывать здесь, казалось, было гораздо приятнее, чем ютиться в палатке или ночевать в дешевом отеле в компании комаров и клещей.

Аяка слышала, что в Америке люди не делали существенных различий между тюрьмой и исправительным центром. Впрочем, Аяка сама не знала, в чем разница. В любом случае, факт оставался фактом — она здесь надолго. Смирившись, она посмотрела в потолок и решила немного отдохнуть.

Но волнение не давало ей заснуть. В голове гремели вопросы с ее допроса. Кто она такая? Откуда? Что делала в том театре? Она явно была японкой, значит, зачем прибыла в Америку? Длинная череда вопросов, призванных выявить прошлое подозреваемого. Это был вполне резонный и прямолинейный порядок действий, но для Аяки он вдруг оказался невыносимо болезненным.

Ох, ненавижу это. Ненавижу.

Даже вспоминать больно.

Нет, все не так. Я не раздражена.

Я просто не хочу вспоминать, потому что мне страшно.