глава 2-59

Полицейский участок. Кабинет начальника полиции.

— Приветик! Все хорошо, новичок?

Голос Франчески сочился подростковой энергией.

— Иди домой, старая сука, — чуть ли не плюнул в ответ начальник.

— О? Что такое? Я знала, что ты называешь меня так за моей спиной, но ты можешь ранить мои чувства, говоря мне это прямо в лицо. Физические раны мне нравятся гораздо больше, так что я хотела бы, чтобы ты думал, прежде чем говорить.

— Заткнись.

Начальник был откровенно враждебен к девочке в наряде готической лолиты, она явно не намеревалась уходить.

— Да, да, буду молчать. Скажу лишь одно: ты все говоришь «старая, старая», но, к твоему сведению, прошло лишь три года с тех пор, как я начала использовать это тело. У него даже органы прелестные. Хочешь взглянуть?

Сказав это, Франческа быстро закатала подол своего платья, обнажая пупок. И вместе с ним кое-что странное.

На первый взгляд это был стройный живот, но было в нем нечто чуждое: широкая застежка-молния, вшитая прямо в плоть. Сделанная из материала, похожего на человеческие зубы, она брала свое начало рядом с грудной клеткой с обеих сторон и сходилась над пупком. Никто не захотел бы представлять себе, что увидит, если ее открыть.

— Ну? Хочешь посмотреть? Хочешь, не так ли? Хорошенько взглянуть на девичьи ин-тим-ны-е мес-та? – Франческа соблазнительно хихикнула. Начальник, однако, даже бровью не повел.

— Чего ты хочешь? Пришла посмеяться надо мной?

— Разумеется, нет! Я просто зашла проведать! Вот ведь жуть. В смысле, Мертвый Апостол на роли Мастера? Даже я такого не предвидела! Мы должны как можно быстрее избавиться от него!

— Врешь. Любой скажет, что ты втайне радуешься тому, что дела начинают принимать интересный оборот.

— О, неужели это так очевидно? Но знаешь, я ненавижу Мертвых Апостолов. В конце концов, они враги всей человеческой расы. Я на стороне человечества, поэтому никогда не позволю таким, как они, взять верх.

Франческа самоуверенно выпятила грудь.

— Ты просто не желаешь делить с ними добычу, — вновь плюнул начальник.

— Что такое? Ты дуешься? Неужели на тебя так сильно повлияло то, что симпатяжка священник забрал себе всю славу?

— Важнее всего то, как нам относиться к Святой Церкви?

— Можешь пока что не обращать на них внимания. Если кто-то из Мастеров вдруг захочет в последнюю минуту улизнуть под их крылышко, это будет его или ее решение.

Франческа покрутила зонтиком и внезапно надула щеки.

— Так или иначе, кое-что из произошедшего прошлой ночью даже мне не показалось забавным.

— И что же именно?

— То, что в итоге выделились экзекутор и Мертвый Апостол! Это неправильно! Чужаки не должны иметь столь крупные роли в начале представления! – произнесла Франческа, потрясая зонтиком и кулаком. Затем она внезапно замерла, широко развела руки и заявила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Слуги и их Мастера – все еще звезды Войны за Святой Грааль!

— …

— …Ты не согласен?

Едва она повернулась к начальнику с широкой улыбкой… как все вокруг объял рев взрыва, и стекла в окнах кабинета разлетелись вдребезги.

— ?!

И это произошло не только в офисе. Громоподобный рев и порыв ветра сотрясли все окна на северной стороне полицейского участка.

— Ахахахахахахаха! Начинается! Ты купил брошюру? Запасся попкорном? Хотя нет, полагаю, ты больше пончики любишь, начальник. Поспеши, иначе пропустишь состязание века!

— Сука…!

Начальник смотрел на Франческу. Он еще не знал, что окна выбило не только в полицейском участке…

Несколько дюжин секунд спустя. Северный Сноуфилд. Большое ущелье.

Ущелье из красной глины в нескольких километрах к северу от пещеры, где был призван Гильгамеш.

На возвышении, которое по высоте было почти что равно верхнему этажу отеля, стоял человек. Худощавый жилистый мужчина свыше двух метров ростом. Руки его сжимали лук. Он был больше обычного длинного лука, но казался немного маломерным в руках этого высокого человека.

Его наряд нельзя было назвать «эксцентричным». Ему подходило лишь слово «неестественный». Первым, что бросалось в глаза, была украшенная ткань, покрывавшая его тело. Она даже не покоилась на его плечах. Кусок ткани лежал прямо на его голове, полностью закрывая ее заднюю часть и лицо, и, свисая, также скрывал его торс спереди и сзади. Из-под ткани были видны лишь его уши. Торс, однако, помимо нее больше ничего не прикрывало. Каждый дюйм его тела был окрашен в темный цвет. Также был заметен некий узор, сделанный белой краской, но вышеупомянутая ткань мешала его разглядеть.

Мужчина — который, на первый взгляд, словно готов был появиться в какой-нибудь хоррор-игре и пуститься в погоню за главным героем — ухмыльнулся под тканью, закрывавшей его лицо, и молча приготовился к выстрелу.

Затем его пальцы спустили тетиву, отправляя стрелу в полет. Стрелу, которая устремилась вперед быстрее ветра и превосходя даже скорость звука.

Высоко над Сноуфилдом.

Ветер, словно лезвие, прорезал над городом прямую линию. Он раскалывал воздух, извергая ударные волны. К тому времени, когда пространство заполнял громоподобный рев, ветер был уже далеко впереди.

В центре этого ветра была одна-единственная стрела. Она неслась к самому верхнему этажу небоскреба в сердце Сноуфилда — «Кристал Хилл».

Стрела, пущенная загадочным мужчиной, прорезала воздух, словно лазер, не теряя высоты или скорости и тем самым отрицая все законы физики. Она уже пролетела более двадцати километров. Одно лишь это служило доказательством тому, что стрелок не был обычным человеком или магом.

Ударные волны расползались в небе над городом. Вкупе со звуком они выбивали стекла во всех зданиях, которым не повезло оказаться под траекторией полета стрелы.

Ни одному человеку — нет, даже Героической душе — не удалось бы выжить без серьезных ранений после попадания такого снаряда. Стрела не успела бы даже вонзиться в череп, а сила удара уже превратила бы верхнюю часть тела в фарш.

Стрела на огромной скорости неслась к своей цели: Гильгамешу, Королю героев, расположившемуся на самом высоком этаже «Кристал Хилл».

Или, скорее, ее целью была голова девочки, что стояла рядом с ним — его Мастера.

«Кристал Хилл». Королевский люкс.

Тина, смотревшая на Гильгамеша, внезапно повернулась к окну в северной стене номера.