глава 3-67

Полицейский участок.

Франческа, корчась от возбуждения, вспоминала призванную Баздилотом «Героическую душу», за которой она наблюдала этим утром через свой хрустальный шар с его разрешения.

— Аах! У меня все внутри горит от одной лишь мысли об этом! Это чувство, знакомое лишь живым, когда оскверняешь и поносишь богов! Обожаю! Знаешь, это напоминает мне о моем лучшем друге. Спорю, они бы отлично поладили, если бы я их познакомила. Но опять же, они ненавидят совершенно разных богов.

Начальник направился к входной двери, не обращая внимания на Франческу, полностью погрузившуюся в собственный мир и бормотавшую себе под нос всякую непостижимую чушь.

— О? Куда собрался?

— Разбираться с ситуацией, конечно же.

— Ты рехнулся? Может, ты и дал вчера неплохой бой той девчонке Ассасин, но я очень даже уверена, что с той ребятней в ущелье ты ничего не сможешь сделать, — Франческа скрестила ноги и с серьезным видом посмотрела на начальника. – Если не будешь осторожен, Золотышка может прикончить тебя, едва ты решишь вмешаться.

Начальник прекрасно понимал, что она была права. Но как маг, поставивший сохранение магии в тайне превыше всего остального, и начальник полиции, обязанный обеспечивать безопасность своего города, он не мог тихо сидеть в стороне.

— Я не могу это просто так оставить. Такими темпами шальной выстрел может с легкостью уничтожить здание. Я также обращусь к Фалдеусу за помощью, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Даже если он не может непосредственно вмешаться в бой, лучше заранее приготовить дымовую завесу.

— О, тебе нет нужды так беспокоиться. Я уже приняла меры.

— Что…?

Похотливо улыбнувшись заподозрившему неладное начальнику, Франческа произнесла то, что грозило обернуться ему еще большей головной болью:

— Видишь ли, Слуга, которого я призвала, уже направляется туда, чтобы их прервать!

X X

— Вот как…

Всадница услышала голос лучника, исполненный глубоким негодованием и решимостью, и гнев оставил ее.

— Значит, ты больше не он.

Она прищурила глаза, успокоила дыхание и мягко погладила шею своего скакуна. В тот же миг окутывавшая девушку божественная аура переплелась с ее магической энергией, быстро увеличивая свою чистоту.

— …?! Это…

Чувствуя магическую энергию через духовные жилы этой земли, Тина невольно ахнула.

Система Войны за Святой Грааль — по крайней мере, если она была идентична системе Фуюки, которую Тина изучила заранее — должна была быть не в силах призвать Божественную душу. Однако Тина не знала, в какой степени Героическая душа, будучи призванной, могла обладать божественной силой.

Если всадница была той, кем ее считала Тина, тогда она была полубогиней, получившей мощь от своего отца-бога. У нее не было силы полноценной Божественной души, но что произойдет, если этот Благородный Фантазм в форме ткани, повязанной вокруг ее руки, компенсирует эту нехватку?

Лицо Тины побледнело, но она не чувствовала страх или сомнения. Подле нее возвышался король, которого она почитала больше, чем любого бога.

— В таком случае, я не буду пытаться вернуть тебя на путь истинный. Я уничтожу тебя как врага вместе с золотым королем.

Когда Король героев услышал эти слова, его губы исказила дьявольская улыбка.

— Вижу, гавкать ты умеешь, девчонка!

Его улыбка была сама надменность. В ней не было ни следа недавнего презрения и насмешки.

Король героев был первым, кто заметил: присутствие всадницы, которая неистовствовала, позволив эмоциям возобладать над собой, изменилось. Теперь это было присутствие воина, достойное божественной ауры, что ее окутывала.

И в данный момент глаза Короля героев, которые были менее гордыми, увидели часть истинной природы его противницы — то, чем она намеревалась стать. Но поскольку король был королем, он остался верен своей гордости.

— А у тебя хватает наглости, чтобы ставить меня, короля, с жалким мстителем! Я удостою твою грубость — и балаган, что ты устроила — своим смехом!

Да, в этой Войне за Святой Грааль, Король героев не был ни тщеславным, ни беспечным. Но поскольку он был королем, надменные манеры всегда будут естественной его частью.

Лучник, тем временем, чье лицо было прикрыто звериной шкурой, изогнул губы в жестокой улыбке.

— Хороший знак. Может, я и не верю в давно забытых тиранов, но, возможно, звезды все-таки вершат наши судьбы.

Пока он говорил, стрелу, наложенную на тетиву его лука, окутала зловещая магическая энергия. Аура, что она излучала, была такой, что любой маг-дилетант или даже обычный человек заметил бы ее.

— Война только началась, а мне уже представился шанс разделаться с парой полубогов.

Изменилось не только качество стрелы. Он сменил свою устрашающую позу на более естественную. Лук и стрела опустились к его бедру. Все выглядело так, словно он полностью вышел из боевой стойки.

Однако, несмотря на это, излучаемое им жуткое давление лишь продолжало усиливаться. Бойца средней руки охватил бы ужас, граничащий с отчаянием, от одного лишь взгляда на него. Но его противниками были царица, облаченная в божественную мощь, и первый из героев, король, окутанный золотым сиянием.

Представ перед двумя правителями, в которых не было даже намека на страх, лучник заставил грязную, черную энергию сочиться из каждого дюйма своего тела, и…

— Ладно, хватит.

Когда три Героические души, казалось, уже готовы были сделать свой ход, простодушный мальчишечий голос эхом разнесся над заснеженным лесом, который простирался, насколько хватало глаз.

— …Что? – раздался спустя секунду озадаченный голос Тины.

— …?!

— !

— …

Глаза царицы расширились от изумления, лучник едва заметно прищурился, а Король героев окинул подозрительным взглядом окружавший их пейзаж.

Они должны были стоять в большом ущелье, где зеленела только мелкая поросль. И все же, деревья полостью заполонили обзор еще до того, как слова мальчика повисли в воздухе. Они оказались посреди находившегося во власти снежной белизны леса, представлявшего собой плотную гущу хвойных деревьев, ошеломлявших взор самыми разными оттенками хвои и коры.

Снежная крупа падала на обнаженные тонкие руки Тины, и она ощутила, как по ее коже пробежались мурашки.

Принудительное перемещение?

Торопливо окружив себя плотным слоем воздуха для защиты, Тина попыталась сообразить, что с ними произошло.

Но такая продвинутая магия — чуть ли не Истинная — попросту не может…!

Наличие подобного пейзажа в окрестностях Сноуфилда было невозможным. На западе простирался большой лес, но виды деревьев в нем были совершенно иными, да и снег в этой местности, несмотря на то, что центром ее был город под названием Сноуфилд, был редким зрелищем.

Также было возможно, что их затянуло в другой мир — уникальное пространство, называемое «Зеркалом души» — созданный Слугой. Тина слышала, что некоторые Героические души могли использовать подобную технику.

Тем не менее, Слуга Тины, Король героев, не проявил особых признаков встревоженности.

— Не теряй головы, — сказал он ей. – Это всего лишь иллюзия.

— Иллюзия…?

Это был весьма разнообразный вид универсальной магии. Иллюзии использовали для того, чтобы скрыть от посторонних глаз определенное место, сбить с толку чувство направления в конкретной области или даже применяли на себе для помощи в тренировке или усиления внушения. Большинство обычных иллюзий, однако, было бесполезно против целей, обладавших Магическими цепями выше определенного уровня или Магической меткой. В результате лишь немногие маги освоить эту область сверх того, что представляло собой лишь удобную магию общего назначения. По факту, Тина уже испытывала на себе воздействие иллюзии в прошлом, но она была связана с духовными жилами этой земли, которые усилили ее чувства, поэтому данного рода магия не оказывала на нее эффекта.

Однако в нынешних обстоятельствах она могла чувствовать холод даже через духовные жилы.

…Судя по связям магической энергии, мы определенно все еще находимся в каньоне, расположенном на земле моих предков… Это и вправду иллюзия, но тогда… как она может быть настолько мощной, чтобы обмануть не только человеческие чувства… но и саму землю?!

Сколько человеческих магов могло бы достичь такого уровня? С мощным медиумом в наличии, вроде могущественных Мистических глаз, это было бы совсем другое дело, но при обычных обстоятельствах иллюзия такого уровня была бы за гранью возможностей современных магов.

…Новый Слуга!

Она не могла сказать наверняка, была ли это магия в чистом виде или же результат действия Благородного Фантазма. По крайней мере, то, что обладателем этого голоса был еще один Слуга, было весьма вероятно.

— Так не пойдет. Вам всем нужно успокоиться. Чем вы думали, когда решили пустить в ход свои козырные карты в первый же день войны? Разумеется, ходят слухи, что некоторые уже разыграли свои козыри в пустыне еще до начала представления! Ха ха!

Голос мальчика разнесся над всем заснеженным лесом, но определить его источник было невозможно. Казалось, каждая снежинка была громкоговорителем.

Гильгамеш, вел себя так, словно не слышал этого голоса.

— Подумать только, еще один невоспитанный злодей ждал момента, чтобы в последнюю секунду испортить мне развлечение. Не знаю, чего ты добиваешься, но неужели ты полагал, что сможешь обмануть мои глаза этой презренной иллюзией?

— Надо же, вот он какой, Гильгамеш, Король героев! Властитель всей человеческой расы, прославившийся в равной мере как просвещенный монарх и деспот! Похоже мне не по силам охмурить всепронзающий взор Вашего великого, надменного, мудрого и скрупулезного Величества! Что же мне делать?

Приукрашивание в мальчишечьем голосе, раздавшемся над иллюзорным лесом, было настолько чрезмерным, что переходило в очевидную насмешку. Затем, спустя мгновение… за спинами Гильгамеша и Тины раздался другой, андрогинный голос:

— Тогда как насчет твоих ушей, Гил?

Тина развернулась и увидела Героическую душу, по лицу и телосложению которой невозможно было определить пол, лишь не поддающийся определению след юности. Плавное тело без изъянов, напоминавшее Тине идеального зверя. Черты настолько изящные и красивые, что, казалось, было совершенно не важно, кому они принадлежали, мужчине или женщине.

Этот Слуга…

Тина тотчас же смогла понять, кем была эта сущность, внезапно возникшая за ее спиной. Тогда она наблюдала за всем издалека через своего фамильяра, но это определенно была Героическая душа, с которой Гильгамеш сошелся в бою сразу же после призыва; Слуга, вместе с которым он сотворил тот кратер в пустыне.

Но, судя по тому, что он появился синхронно с раздавшимися словами, Тина сразу же поняла, что это, должно быть, очередная иллюзорная фальшивка.

В таком случае, как на это отреагирует Король героев? Тина не успела даже перевести на него взгляд, как Меродах в его руке сверкнул и развеял иллюзорную Героическую душу.

— Кто разрешил тебе подражать внешности и голосу моего друга?

Обжигающая дрожь, пришедшая от Короля героев, сотрясла Магические цепи Тины. Она смогла предположить, что Король героев, скорее, кипел от холодной ярости, нежели отдался во власть эмоций.

— И за попытку использовать их, дабы обмануть меня, даже десять тысяч смертей будет слишком снисходительным наказанием. Я заставлю тебя пожалеть об этом опрометчивом поступке и пущу в ход каждое устройство, когда-либо созданное руками человеческими, для причинения боли.

Над заснеженным лесом вновь разнесся мальчишечий голос:

— Не беситесь, Ваше Величество. Это была лишь шутка озорного дурака.

Назвав себя «дураком», он тем самым попросил у короля прощения.

Однако это лишь еще сильнее распалило пламя гнева в глазах Гильгамеша. Его сердитый рев эхом разнесся по лесу, словно упрекая само это место:

— Недоумок! Дурак есть тот, кто веселит других одним лишь своим присутствием!

Похоже, у него были сильные личные воззрения на дураков. Его поведение стало еще надменнее прежнего, а слова сочились неприкрытой яростью.

— И все же ты называешь себя дураком и пытаешься так скучно оправдаться за то, что им являешься! Нет, ты не третьесортный; тебя даже дураком назвать нельзя! Ты не более чем идиот, опьяненный собственной эксцентричностью!

От столь беспрецедентного проявления гнева Тину прошиб холодный пот. Даже вещи, приводившие его в ярость, отличались от принятых в общей массе человечества, поэтому она, будучи его вассалом, не могла понять, чего ей следует опасаться в будущем. Пока что она сделала в уме пометку, что любое обсуждение «дураков» было под запретом в присутствии короля.