глава 4-88

X X

— Это не иллюзия. Что же это?.. Материальные тела на самом деле появляются из ниоткуда и становятся жертвами Цербера.

Наблюдая за разворачивающимся на улице зрелищем, Джестер нахмурился.

Загадочные офицеры полиции возникли именно тогда, когда он думал над тем, стоит ли ему контратаковать всерьез или же похитить Цубаки и сбежать. Поначалу похожие друг на друга полицейские, появляясь один за другим, навалились на Цербера и не давали его клыкам и когтям ни секунды передышки. Теперь они также атаковали странного лучника, продолжая разрастаться в количестве.

— Неужели это какая-то Героическая душа?.. Если да, то из какой страны этот герой?..

X X

Что здесь творится?

Джон Вингард, член Клана Калатин, совсем недавно обрел новую искусственную кисть. Глазам его предстал офицер полиции, такой же, как и он.

Но этот офицер не был одним из его товарищей. Он появлялся вокруг лучника, погибал, исчезал и затем появлялся вновь, невредимый и незамеченный. Раз за разом его тело терзали или пронзали стрелами, но он продолжал бросать вызов Героической душе.

Наблюдая за ним, Джон пришел в себя.

Чего я рот разинул? Нужно поспешить туда и прикрыть его…

Он уже был готов устремиться в самую гущу сражения, когда ему на плечо легла чья-то ладонь. Развернувшись, он увидел человека с тем же лицом, что и у офицера, который сражался с лучником.

— Это моя «добыча», не лезь. Отступи в безопасное место.

— Н-но…

— Твоя задача – защищать Куруока Цубаки. Не трать понапрасну решимость моего Мастера.

Услышав это, Джон все понял. Этот молодой человек был Слугой Флата. Джон не знал, что за существом он был, но, возможно, ему стоит оставить это сражение на него.

Когда Джон и другие офицеры подумали об этом, лучник открыл рот.

— Слабак… Назови мне свое имя.

Офицер отступил на шаг и ответил с широкой улыбкой:

— У меня нет имени.

Полицейские опомниться не успели, как рядом с офицером возникла его точная копия. Оба произнесли одинаковым голосом:

— О великий герой, живущий в легендах Эпохи богов, волею времени меняющий образ и совершающий великие подвиги; я, простой преступник, слабый настолько, что дуновение ветра в состоянии унести меня прочь, хочу сказать тебе лишь одно.

Количество офицеров вновь увеличилось. Теперь уже четверо их окружили лучника и заявили:

— Я уверен, что твоей решимости есть причина… Но если, ведомый этой решимостью, ты отвергаешь божественную силу!.. Отвергаешь и отметаешь в сторону все деяния божьи, как хорошие, так и плохие!..

К четырем офицерам присоединилось еще восемь «существ». Их крик эхом разнесся над городской улицей.

— …то, каким бы могучим ты ни был, теперь ты тот, кем так страстно желал стать, — «человек».

— О герой, погрязший в человечности! – обратились к душе лучника шестнадцать громогласных голосов. – Каким бы великим героем ты ни был! Даже если у тебя есть сила уничтожить мир!

Тридцать две фигуры с бесстрашными улыбками окружили лучника… и исчезли, словно вернувшись обратно к оригиналу, их породившему.

— Пока в сущности своей ты человек… тебя убьет бессильный «убийца».

Затем прямо на глазах полицейских и лучника с красновато-коричневой кожей… безымянный Берсеркер — жестокий душегуб Джек-Потрошитель — выкрикнул имя Благородного Фантазма, высвобождение которого обнажит его естество и оборвет жизнь великого героя.

— Из ада!

После этих слов на участке улицы между церковью и больницей разверзся самый настоящий ад.

X X

— Не может быть… Не может, да?! Это ведь то, о чем я думаю?!

Стоявший на крыше Джестер с сияющим взором растянул губы в довольной и удивленной улыбке.

— Джек… Джек, Джек, Джек! Джек-Потрошитель!

Джестер пришел к такому заключению, исходя из того, что Слуга назвал себя «убийцей», и имени Благородного Фантазма, которое он выкрикнул.

Глядя на «мир», который начал открываться его взору, Джестер разочарованно воскликнул с исступленной улыбкой на лице:

— О! О! Прекрасная Ассасин, почему ты не здесь?! Почему не видишь это вместе со мной?!

В порыве эмоций он чуть было не использовал командное заклинание, но затаенное глубоко внутри него желание позволило ему сохранить здравомыслие.

— Н-нет, я больше не могу разбрасываться командными заклинаниями. Несмотря ни на что, я должен приберечь оставшиеся для того, чтобы наполнить ее отчаянием и, наконец, совершить вместе с ней двойное самоубийство… — простонал он, по всей видимости, искренне сожалея, после чего дерзко воскликнул:

— Тогда я огнем выжгу это зрелище в глазах своих и после поведаю ей обо всем в мельчайших деталях!

Затем он вновь продолжил громко восхвалять Джека-Потрошителя.

— О Джек! Джек! Джек! Самый аморальный искатель острых ощущений во всем мире! Самый настоящий демон, взращенный людскими заблуждениями!

Кровосос Джестер вовсю нахваливал старую городскую легенду, разведя руки в стороны и кружась на месте с неописуемым восторгом на лице.

— Ты, частица фолклора, наполнявшая ночь ужасом, несмотря на свою бытность бессильным антигероем! Ты, олицетворение жесткости, сеявшее страх по всему миру с такой скоростью, что даже Ночь Валахии меркнет в сравнении с тобой! А теперь покажи мне! Падешь ли ты ниц, словно жалкий слабак, перед лицом настоящей легенды или же станешь новой тьмой и нанесешь удар?

— Вот что делает мир таким веселым! О прекрасная Ассасин, тебе я посвящаю этот комичный ад!

X X

Вместе с криком кровососа на улице между больницей и церковью воплотился ад.

Все окутал густой туман. Деревья, росшие по краю дороги, преобразились в иссиня-черные растения, которых еще никто никогда не видел. Сотворенные стрелами Алкида кратеры наполнились красной магмой и начали источать ядовитый пар. В воздухе летали летучие мыши с человеческими лицами. Светофоры окружили языки пламени, в которых отражались черти.

Повсюду возникли бесчисленные иллюзорные закопченные здания, наводящие на мысли о переулках и подворотнях Лондона. Но…

При этом среди этих мрачных громад не было ни одного человека.

Ни крадущих хлеб голодных детей. Ни тех, кто избивает этих детей до смерти, чтобы отнять украденный хлеб. Ни торговцев наркотиками. Ни констеблей-взяточников. Лишь фигуры гремлинов, которые игриво подражали им с помощью марионеток, проглядывали сквозь туман.

Другими словами… этот ад был не более чем комичной кукольной постановкой. Тыквенные фонари, словно вырванные со страниц детской сказки, зловеще ухмылялись под уличными фонарями без всякого намека на реальность.

В то же время, однако, это было воплощение всех желаний, которые несли в себе люди во времена Джека-Потрошителя. Если бы это было другой стороной Джека, то зрелище походило бы на безысходный ад, выстроенный из чистого человеческого зла. Но ад, воплощенный Джеком в данный момент, представлял собой разложение людей под воздействием абсолютного зла, прозванного демонами. Это можно было назвать рукотворным адом, извращенным желанием вообразить все трагедии, все человеческое зло.

Но среди этого искаженного незрелого ада было кое-что настоящее.

— …

Алкид предстал перед «этим».

Должно быть, оно было порядка пяти метров ростом.

Существо, что стояло над всем этим кукольным «адом», сопровождало беспримесное сладострастие.

Кожа его была токсичного синевато-пурпурного цвета, похожего помесь черники и ядовитого насекомого.

Его необычайно мускулистые и длинные руки венчали блестящие, похожие на сабли когти.

Из головы выпирали длинные изогнутые рога, на лице выступали острые клыки, словно его череп превратился в демонического зверя.

Крылья, простиравшиеся из его спины, отбрасывали глубоки тени и развевались в воздухе, напоминая черный дым крематория.

— _________________

Увидев это, Цербер бросился в атаку.

Кожа на груди существа разбухла, и по округе разнесся стук сердца, излучавшего грубый блеск.

Сердцебиение все ускорялось, и глаза существа загорелись красным.

Два раскаленных луча пронзили тело Цербера в мгновение ока.

— _________________