Том 6 Глава 1

Связующая глава

「Канон полубогов, акт 2」

Античность. На берегу Чёрного моря.

Это были прекрасные земли.

Ослепительный солнечный свет омывал поля и леса, окружённые гладью глубокого синего моря.

Полис Темискира.

Эти земли, названные в честь священного моря или, возможно, самой их богини, открывали потрясающий вид на плодородные равнины на южном побережье Чёрного моря. На них стоял город, возведённый в первую очередь для океанской торговли.

Этот город упоминался во множестве историй и легенд – в одних говорилось, что это был остров, окружённый со всех сторон морем, другие утверждали, что это был полуостров, некоторые даже верили, что он мог свободно перемещаться между этими двумя состояниями благодаря силе богов. Но самой важной частью было не происхождение города или его география, а народ, что его населял.

Амазонки.

Это племя отличалось от остальных тем, что целиком состояло из женщин. Мужчин они привлекали лишь для того, чтобы зачать потомство, всеми же прочими аспектами жизни, включая охоту, земледелие и животноводство, занимались женщины.

Мужчины, которым это не нравилось – цари соседних городов и разбойники, засевшие в горах – часто нападали на их город, но амазонки каждый раз давали им отпор.

Женщины занимались не только повседневной жизнью, но и военным ремеслом, жизненно необходимым для защиты города. В частности их навыки верховой езды и стрельбы из лука впечатляли так сильно, что слухи о них достигли даже самых дальних уголков Греции.

В Темискире правила царица.

Её матерью была Отрера, жрица Артемиды и великая женщина, вступившая в союз с богом войны Аресом и, будучи обычной смертной, сумевшая родить от него дитя.

Однако дочь Отреры превзошла её в героизме.

Она была жрицей бога войны и царицей своего народа.

Также она была военачальницей, скакавшей в авангарде и вызывавшей кровавую бурю.

Эта юная царица уверенно повелевала окружающими землями благодаря своей силе, мудрости, божественной ауре и артефакту, унаследованному от бога войны, а также лидерским качествам, объединявшим её крепких воительниц.

Говорилось, что она, восседая на своём скакуне, могла одним взмахом копья раздвинуть морские воды, а выстрел из её лука сотрясал леса. Доблесть царицы вселяла веру в сердца её последователей и внушала благоговейный ужас жителям соседних городов, а слава о ней разнеслась по всей Греции.

Но… однажды для царицы и всех амазонок наступил переломный момент.

Судьбоносный ветер принёс к Темискире одинокий корабль.

На его борту находился мужчина, которого Греция – и впоследствии все будущие поколения – называла великим героем.

Говорят, что юная царица была весьма им очарована.

Причина тому была проста, но именно эта простота всё усложняла.

Это было не чувство долга, призывающее оставить сильное потомство.

Как не было это и жаждой физического удовольствия.

Восхищение.

Когда царица, которая, помимо богов, прежде не знала никого по-настоящему сильного, увидела этого мужчину… она узрела того, кто достоин был встать наравне с её предком, богом войны.

По словам выживших амазонок, глаза царицы засияли, словно у ребёнка, которому только что рассказали историю об олимпийских богах.

Великий герой сказал, что прибыл по поручению царя, чтобы завладеть поясом бога войны, и царица без колебаний позволила ему остаться и начать переговоры.

Разумеется, она не позволила эмоциям взять над собой верх и не намеревалась отдавать пояс без чёткого плана.

Она решила отдать ему пояс, но только на двух условиях: всем женщинам, желающим завести детей, будет позволено возлечь с мужчинами, что прибыли на борту корабля, а сам герой похлопочет, чтобы между полисом, к которому он принадлежит, и островом амазонок было заключено торговое соглашение.

Факт того, что царь желал заполучить пояс не для себя, а для своей дочери, помог в проведении переговоров.

Царица и её подданные в конечном итоге сочли это как «помощь женщине, живущей в далёких землях».

Они пришли к выводу, что заключение мирного союза с этим великим героем принесёт им больше пользы, чем пояс.

Царица и её народ никогда не прятались за армией мужчин. Они не побоялись бы вступить в бой даже с этим великим героем, но царица не настолько жаждала битвы, чтобы начинать войну без всякого повода.

Учитывая, что герой был мужчиной, они не могли принять его к себе, но царица хотела наладить между ними дружеское соперничество, надеясь взрастить в её женщинах соревновательный дух и сделать их более сильным и сплочённым народом.

Да, царица давала волю эмоциям на поле боя, но она также принимала и подобные политические решения. По этой причине народ считал её женщиной с двумя лицами, но к обеим этим личинам они относились с уважением.

Они не могли сказать, была ли её политика касательно великого героя и его людей реализуемой с учётом социальных условий того времени или же попросту неосуществимой мечтой.

Именно поэтому она так и не принесла плодов.

Отношения между её народом и великим героем, которые царица представляла себе, развалились прямо за столом переговоров, когда она уже готова была отдать пояс.

Потому что козни одной богини… привели к трагической смерти царицы.

XX

Сноуфилд. Главная улица.

Крупный конь скакал по разломанному асфальту, прокладывая путь через плотный угольно-чёрный туман.

Сначала коней было четверо, но их одного за другим поглощала надвигающаяся тьма, и теперь тишину нарушал цокот копыт лишь одного жеребца.

Несмотря на то, что его сородичи покинули этот мир, последний огромный конь без малейшего намёка на страх мчался по ночному городу, подгоняемый Алкидом, гротескным лучником, сидевшим на его спине.

Но даже у такой великой Героической души, как Алкид, не было другого выбора, кроме как спасаться бегством.

Тьма вырвалась на волю.

Она наступала.

Огромное облако черноты следовало за Алкидом, оседлав движения воздуха, вздымавшие с тротуаров опавшие листья, дувший между зданиями ветер и даже вздохи отчаяния тех, кого оно уже поглотило.

Алкид нёс в себе искажённую, похожую на грязь магическую энергию цвета разрушения, но тень, что преследовала его, воплощала собой тьму совершенно иного рода.

Алкид никак не мог знать, чем именно был этот «чёрный туман».

И всё же весь его накопленный опыт и чувства, обострённые недавней смертельной битвой, говорили ему, что это была необычная сущность.

Он не знал, что происходило с теми, кого окутывала чернильная тьма, но заметил одну вещь: духовная основа Цербера, часть его Благородного Фантазма, исчезла из этой области.

Связывавшая их магическая энергия полностью пропала, но он не мог ни воплотить его заново, ни отозвать.

Словно какой-то огромный барьер расползался сам по себе в попытке изолировать его.

Тёмный поток, похожий на хамсин, который он видел однажды в засушливом регионе средиземного побережья, только чёрного цвета, продолжал наступать, но его скакуну наконец удалось его обогнать.

Путь впереди был свободен. Казалось, сбежать теперь будет легче лёгкого.

В этот момент… Алкид услышал слабый звук чего-то, рассекающего воздух.

— Здесь? — пробормотал ставший мстителем лучник. В его раздражённом тоне послышался слабый намёк на совершенно другую эмоцию. — Нападёшь на меня при таких обстоятельствах? Ты поистине бесстрашна, царица.

В то же время он наложил стрелу на тетиву, изогнул верхнюю часть тела и, не переставая подгонять скакуна, выстрелил.

Раздался грохот, и ночь на главной улице озарил сноп искр.

Спустя секунду между зданиями раздался стук копыт, сплетаясь в громкую мелодию с топотом ног большого коня Алкида.

Показалась одинокая лошадь, которая двигалась необычайно ловко и быстро. Верхом на ней восседала Героическая душа.

— Алкид! — едва увидев его, закричала всадница, Героическая душа класса Райдер Ипполита. — Как ты смеешь! Намереваешься оскорбить тех храбрых героев и их достижения, сдерживая яд с помощью проклятия?!

Услышав это, Алкид бесстрашно улыбнулся под скрывающим его лицо куском ткани. При этом он продолжал подавлять струившийся по его венам яд гидры с помощью силы «грязи», полученной от Баздилота.

«Вот как. Это всё объясняет».

В его голове на секунду вспыхнули образы полицейских, с которыми он столкнулся незадолго до этого.

«Те люди, за исключением человека по имени Джон… Все они были вооружены Благородными Фантазмами, но я сомневаюсь, что они устояли бы перед моей мощью».

Потока его магической энергии хватило бы, чтобы разметать офицеров полиции.

Но они остались на поле боя и выжили.

Их поглотил чёрный туман, и он не знал, что с ними стало после, но те полицейские были неестественно выносливыми… или, скорее, их несомненно поддерживала какая-то внешняя сила.

— Царица.

В голове Алкида, продолжавшего изо всех сил гнать своего коня вперёд, тотчас же зародились сомнения, и он как ни в чём не бывало озвучил свои умозаключения.

— Ты… даровала им свою защиту, не так ли?

— …

Ипполита ускорила своего скакуна и молча пустила очередную стрелу.

Алкид отразил её своим луком. Стрела пролетела мимо и вырвала из дороги здоровенный кусок асфальта.

Однако огромный конь Алкида с лёгкостью перепрыгнул через возникшее препятствие и продолжил нестись вперёд.

Алкид плавным движением перешёл к ответной атаке, не останавливая похожее на удар косой движение своего лука.

Он наложил на тетиву сразу три стрелы и пустил их одновременно с ускорением его скакуна.

Разрывая воздух, стрелы разлетелись в разные стороны и устремились к Ипполите спереди, сзади и сверху.

Но Ипполита умело направила свою лошадь в сторону и начала скакать по стене здания.

Разумеется, провернуть такое, как правило, было невозможно.

Прыгнув из положения горного оленя, взбирающегося по отвесной стене, стремительный скакун начал буквально скользить по городскому пейзажу со скоростью сокола.

Лошадь и всадница будто слились воедино – Ипполита продолжала стрелять из лука, и движения скакуна ей никак не мешали. Из-за ослепительной скорости их можно было принять за кентавра из легенд.

Царица амазонок, которых иногда называли «исконным племенем наездников», показывала вершину навыка верховой езды, чьё совершенство противоречило её юному облику. Однако этот навык, скорее, был получен совершенно иным путём, отличным от того, что в современном мире называли «совершенствованием» — из глубин её духовной основы. Она прорезала тьму ночи под ржание её лошади.

— Уверен, что некоторые из тех офицеров были мужчинами, — попробовал задеть царицу Алкид, покачивающийся на спине собственного коня.

— …