Глава 101

Когда еда наконец появилась, она оказалась даже абсурднее, чем я представлял. Блинчики были сложены так высоко, что слегка накренились, тарелки ломились от яиц и бекона, а хлеб втиснули на отдельное блюдце, будто вспомнили о нём в последнюю секунду.

Белла смотрела на всё это с тихим ужасом.

Я же — принялся за еду.

Я разрезал яйца, сгребал бекон себе на тарелку и тут же взялся за блинчики. Белла подняла вилку и нож и осторожно ткнула в свою стопку — будто она могла обрушиться, если быть неосторожной.

Так и произошло.

Один блинчик съехал наполовину с тарелки, и Белла застыла, глядя на него, словно совершила какое-то преступление.

Мне пришлось сдержать улыбку.

Она попыталась отрезать кусочек поменьше — движения осторожные, почти хрупкие. Тем временем я схватил сироп и щедро залил им свои блинчики. Потом ещё. И ещё — явно нездоровое количество.

Белла в замедленном ужасе наблюдала, как я сложил один блинчик пополам и запихнул в рот, даже не разрезая.

Она смотрела на меня, как на дикого зверя.

Я проглотил и поймал её взгляд, приподняв бровь.

— Ты есть собираешься или как?

Она моргнула и вздохнула.

— Ладно, ладно.

Она откусила маленький кусочек, жуя медленно, словно её тело не было уверено, что помнит, как это делается. Я её не торопил. Я просто продолжал есть — громко, нормально, без извинений.

Через несколько минут я сделал глоток кофе и чуть откинулся назад.

— Наслаждайся этой вылазкой, — небрежно сказал я, — потому что после сегодняшнего дня я возвращаю полную опеку Чарли.

Она замерла на середине жевания и подняла на меня глаза.

— Что?

— Я серьёзно, — продолжил я. — С этого момента мы будем видеться только в школе и, может быть, по выходным через раз. И всё.

Она тяжело сглотнула и фыркнула.

— Я не твоя дочь, Майк.

Я сделал ещё глоток, давая словам осесть, прежде чем ответить.

— Тогда перестань так себя вести.

Её глаза чуть расширились.

— Последний месяц, — продолжил я уже спокойнее, — я потратил почти всё свободное время на то, чтобы заботиться о тебе. Следить, чтобы ты ела. Чтобы не запиралась в себе окончательно. Я знаю, что тебе больно. Я понимаю. Я старался быть терпеливым.

Я поставил кружку на стол.

— Но тебе не становится лучше. Так что я пробую по-другому.

Она опустила взгляд на тарелку, плечи медленно ссутулились.

— Я даю тебе пространство, — сказал я. — Настоящее пространство. Ты будешь лечиться в своём темпе. Ты всё ещё можешь звонить мне, если что-то срочное. Я не исчезаю. Но я больше не могу вот так кружить над тобой. Это не помогает ни тебе, ни мне.

Её пальцы сжали вилку.