Глава 75

Это далось легче, чем я ожидал. Это было не похоже на призыв бурь из ниоткуда. Скорее на направление уже существующих потоков — лёгкие толчки, постепенное усиление. По мере того как я давил, ветер крепчал, листья хлестали по воздуху, ветви яростно раскачивались.

Я резко остановился, услышав резкий треск где-то рядом.

— Да уж, нет, — пробормотал я. — Этим я заниматься не буду.

Уничтожение леса точно не входило в мой список дел.

И тут меня посетила другая мысль.

Если я могу направлять ветер… что насчёт облаков?

Я обратил внимание к небу и обнаружил, что да — на них я тоже мог влиять. Медленно, осторожно я сжал большое облако в меньшую, более тёмную массу. Вспомнив всё, что знал о формировании молний, я начал манипулировать частицами внутри, заставляя их тереться друг о друга и накапливать статическое напряжение.

Результат был мгновенным.

Молния с оглушительным треском ударила в дерево, расколов его надвое. Гром прогремел ударом сердца позже, сотрясая воздух.

— Чёрт! — заорал я, когда меня накрыла паника.

Я поспешно начал рассеивать облако — и замер, увидев, как по расколотому стволу поползли языки пламени. Ругаясь сквозь зубы, я снова стянул облако, но уже без зарядки. Сжал его ровно настолько, чтобы обрушить тяжёлый ливень прямо на горящее дерево.

Дождь зашипел, сталкиваясь с огнём, пока тот наконец не погас.

Только тогда я позволил себе выдохнуть.

— Ладно, — пробормотал я. — На сегодня экспериментов хватит.

Я вернулся в своё тело и открыл глаза — сердце всё ещё бешено колотилось.

— Фух, — сказал я вслух, потирая лицо. — Это было слишком близко.

(Виктория)

Орегон никогда не спал.

Он лишь дышал.

Тёмные леса тянулись бесконечно под затянутым тучами небом — тяжёлые от тумана, гнили и медленного, терпеливого пульса жизни. Я двигалась сквозь них без направления, без цели, скользя от тени к тени, как недодуманная мысль, тут же отброшенная прочь.

Так продолжалось уже неделями.

Каждый раз, когда я пыталась что-то решить — повернуть на восток, на север, охотиться здесь, переждать там, — знакомое покалывание ползло вверх по позвоночнику. Опасность. Не немедленная, не видимая, но неизбежная. Это ощущение сжималось вокруг каждого осознанного выбора, пока я не научилась вовсе их не делать.

И тогда я позволила инстинктам взять верх.

Я бежала, когда ноги сами требовали бега. Я пряталась, когда воздух становился неправильным. Я питалась, когда голод давил слишком сильно — осторожно, всегда осторожно, не оставляя тел, не привлекая внимания. Люди были обузой. Свидетелями. Следами.

А следы вели к Вольтури.

Одного этого было достаточно, чтобы держать себя в узде.