Глава 1304. Кто я такой?

Чу Фэн двинулся в путь. Он был предельно осторожен, понимая, что сейчас к Первой Горе приковано внимание всего мира. Будучи единственным учеником этой секты, действующим во внешнем мире, он неизбежно оказывался в самом центре ослепительных прожекторов, и каждый его шаг подвергался тщательному изучению.

Это было весьма рискованно, ведь на самом деле он не являлся истинным учеником Первой Горы. Сейчас он намеревался «официально закрепить» свой статус.

Если у него будет такой могущественный покровитель, как Девятый, и за его спиной будет стоять секта, способная пронзить насквозь сразу несколько запретных земель, то разве останется в поднебесье место, куда он не сможет войти? Кто после такого осмелится искать с ним проблем?

Даже если он во всеуслышание объявит: «Я тот самый работорговец Чу Фэн! Я Цзи Дадэ, входящий в десятку самых разыскиваемых преступников!» — вряд ли кто-то рискнет поднять на него руку.

Когда этот миг настанет, весь Мир Живых будет открыт для него, и больше не придется прятаться и скрывать свое имя.

Тогда, свершив месть за малый Мир Мертвых, в свободное время он сможет спокойно заниматься культивацией, а когда станет скучно — позовет Черного быка и Старого Осла пропустить по стаканчику. Можно будет даже поболтать с тётушкой Сяо Яо или сестрой Обезьяны…

Чу Фэн пребывал в прекрасном расположении духа, сладко грезя о будущем и строя самые невероятные планы.

Пока он был в пути, он то и дело бросал многозначительные взгляды на перевоплощенных Черного быка и Старого Осла, затаившихся в толпе. Его серьезный вид без слов говорил: «Будьте осторожны, сейчас не время раскрывать наши личности».

Опасный период еще не миновал. Нужно было добраться до Первой Горы и дождаться окончательного результата.

— Брат, не так быстро! — крикнул сзади Лун Даюй.

Этот подхалим и мастер переобуваться в прыжке еще недавно на трехстороннем поле битвы подумывал бросить Чу Фэна и сбежать, но теперь он семенил следом, не считая себя чужаком и вовсю выдавая себя за еще одного ученика Первой Горы.

— Дракон-лизоблюд! — послышался чей-то голос, высмеивающий Лун Даюя.

— Кто это?! — взвизгнул Лун Даюй.

Неужели кто-то узнал, что он — дракон? Он ведь сейчас был в человеческом облике, используя скрытые козыри своего прошлого воплощения, которые обычный человек ни за что бы не разглядел.

Внезапно он почувствовал, как по затылку пробежал холодок, словно кто-то дышал ему в шею. Ощущение было такое, будто за ним увязался злобный дух.

— Деда! — раздался тихий голос прямо возле его уха.

Лун Даюй резко обернулся и схватил себя за шиворот, после чего разразился истошным криком:

— Личинка! Опять ты!

Этот вопль был поистине душераздирающим. В своей прошлой жизни он, будучи драконом, сильно пострадал от рук одного насекомого, и с тех пор у него осталась психологическая травма: он терпеть не мог всё, что ползает и извивается.

Существо, сидевшее на его воротнике, мгновенно пришло в ярость. Оно было вне себя от негодования. Его снова назвали личинкой — такое невозможно было стерпеть!

Пух! Пух!

Толстый Шелкопряд выпустил нить, мгновенно опутав лицо и голову Лун Даюя слоем белой липкой паутины.

— Мать твою, я Бессмертный Шелкопряд! Еще раз назовешь меня родственником личинки — я с тобой не посмотрю! — злобно пригрозил Толстый Шелкопряд.

Он проявил завидное упорство и, несмотря на сопротивление, перебрался сначала на шею, а затем и на макушку Лун Даюя. В процессе этого «восхождения» они то и дело обменивались магическими ударами, отчего вокруг них то и дело вспыхивали искры духовной энергии.

— Да мне плевать, Бессмертный ты Шелкопряд или личинка! — орал Лун Даюй. — Вы все на одно лицо, и все вы — дрянь! Предупреждаю: я ученик Первой Горы, не смей меня задирать!

Чу Фэн был слегка удивлен этим небольшим происшествием. Он не ожидал, что представитель запретной земли Долины Шелкопрядов последует за ним и, судя по всему, даже встанет на его сторону.

— Мои предки имели кое-какие связи с Первой Горой, — пояснил Толстый Шелкопряд.

Этот белесый толстяк с удобством устроился на голове Лун Даюя, продолжая пускать шелк и явно не собираясь никуда уходить.