Глава 1577. Заоблачные выси
Масштаб происходящего был слишком велик. Каменная цитра издала тихий гул, и этот звук расколол Реинкарнацию, заставив Небеса и Землю смениться. Неужели это затронет все небеса и мириады миров? Чу Фэн был по-настоящему потрясен. Он всего лишь раскопал древнюю гуцинь, но это вызвало столь грандиозное потрясение.
Весь мир словно раскололся надвое, путь перерождения оборвался. Древний чертог был пронзен лучами из разноцветных рун, а существа в ульях взрывались одно за другим. Даже выдающиеся мастера прошлых эпох в этот миг казались лишь крошечными светлячками, гаснущими в мгновение ока. Перед лицом этой запредельной великой силы жизнь выглядела ничтожно малой.
— Это результат резонанса слабого гула цитры и того корня! — пробормотал Чу Фэн, пораженный увиденным. Он понял: столь ужасающие последствия вызвало не только случайное прикосновение к каменным струнам, но и дрожь корня неведомого растения.
Бух! Небеса рушились, а земля разверзалась. Вокруг стоял плач призраков и вой богов, пустота взрывалась, словно разделяя мир на части и разрывая бескрайнее море вселенных. Луч света пронзил Заоблачные выси.
Черная пустота, подобно бездонной пропасти, поглощала всё вокруг. Тьма накрыла Реинкарнацию. Было ли это то, что находится за пределами миров? Мрак был настолько густым, что от него мороз шел по коже — ничего не было видно. Внезапно из темноты показалось нечто исполинское, заполнившее собой пустоту и соединившее это разоренное место с чем-то вовне. Что это было? Корень! Он был невероятно огромен, словно тянулся через все небеса из глубин запредельного мира.
На самом деле он был здесь всегда, просто скрывался, оставаясь неведомым для всех. Чу Фэн был потрясен. Тот отросток, что он видел в пруду, был лишь крошечным кончиком. Только теперь, когда мир рушился, а Реинкарнация была разорвана, корень явил свой истинный облик — его тело было безграничным и уходило в мир извне.
— Значит, тот кончик в пруду, впитывающий тайную эссенцию, соединен с корнем, к которому привязана каменная цитра… — осознал он, глядя на апокалиптическую картину. Мир был разорван в клочья, а корень пронзил пространство, уходя за пределы всех небес.
Взору открывалась истинная жуть: бескрайняя тьма, подобная бездонной пропасти, поглотила всё вокруг, а корень служил единственным подобием моста, ведущим в мир извне. Был ли это единственный путь к спасению? Чу Фэн всерьез подозревал, что раскол мира и разрыв Реинкарнации были делом рук этого корня, в то время как роль каменной цитры была вторичной.
Когда разрушение достигло определенного предела, всё вокруг затихло, словно время остановилось. Потоки рун, исходящие от цитры, больше не крушили всё на своем пути; казалось, основное потрясение было вызвано именно движением корня.
Чу Фэн стоял среди руин, защищенный сиянием каменного сосуда. Он выглядел как гость из иного мира, которого не касались происходящие бедствия. Это лишь подтверждало, что происхождение сосуда было невероятным: даже гибель мира и крушение Реинкарнации не могли на него повлиять.
— О? — удивился Чу Фэн. Разоренное место и рассеченный пополам древний чертог всё еще существовали, они не были уничтожены окончательно. К тому же улей вдали вовсе не был главной целью атаки.
Настоящей трагедией стала гибель бесчисленных куколок в той области. Из десяти укрытий девять были уничтожены. Под воздействием этой чудовищной волны девяносто девять процентов существ увяли, их смерть была абсолютной. Не осталось ни тел, ни малейшей частицы их истинного духа — о перерождении не могло быть и речи.
Это было и печально, и иронично: погибнуть в самом сердце Реинкарнации и навсегда лишиться возможности переродиться. Было видно, как при слабой дрожи каменной цитры лучи пестрых рун мягко и нежно касались всех куколок в месте захоронения. Но за этой нежностью скрывался ужас: существа, которые когда-то были величайшими гениями своих эпох, теперь взрывались, орошая пустоту кровью.
В конце концов, горстке существ удалось выжить. Среди них были люди, демонические птицы и странные звери. Но в их душах не было ни капли скорби или гнева. Напротив, выжившие впали в исступление. С безумным восторгом они, растрепанные и босые, бросились вверх. Те, у кого были перья, расправили их и со свистом взмыли ввысь.