Глава 916. Любил

Голос Цинь Лоинь ослабел и затих, её прежде живые глаза потускнели, лишившись всякого блеска, и появилась аура смерти.

Чу Фэн низко зарычал, сжал кулаки, открыл хрустальный гроб и принялся безудержно вливать в неё свою бурную жизненную энергию.

Её глаза были пусты, она смотрела на Чу Фэна, пытаясь изобразить мягкую улыбку, но не смогла. Её прежде прекрасное и безупречное лицо стало немного застывшим.

Она сражалась с Чу Фэном, соревновалась с ним, а затем мирно сосуществовала, и они сошлись. Хотя она никогда не думала выбрать его даосским партнёром, сто лет в чужом мире, когда он спасал её ценой своей жизни, когда они были вместе день и ночь, а после возвращения он осмелился один прийти в Великий Храм Снов, чтобы жениться на ней — как же её сердце могло не дрогнуть? В конце концов, в нём были и радость, и нежность, и чувства.

В этой жизни она любила!

Но теперь жизни в ней почти не осталось, и даже сознание помутилось. Словно бутон, овеянный осенним ветром, она лишилась всех красок, быстро увядала и тускло опадала.

В последний момент Цинь Лоинь испытала вспышку сознания, с трудом кивнула Чу Фэну, выражая нежность, а затем обессилела, и её глаза лишились всякого блеска.

— Лоинь, я подвёл тебя, не смог защитить тебя! — Чу Фэн был подобен раненому одинокому волку, полный скорби.

Он делал всё возможное, пытаясь удержать её, но сколько бы жизненной энергии он ни вливал в тело Цинь Лоинь, это ничего не изменило.

Более того, он в ужасе обнаружил, что её духовный свет потерял жизненную силу, вот-вот рассыплется и растворится в этом мире.

В то же время тот золотой свет, что оплетал её, тоже собирался испариться вместе с ней.

Чу Фэн применил различные божественные способности и техники, желая подавить это место и запечатать всё, чтобы её духовный свет не рассеялся и чтобы сохранить всё, что осталось.

Но с древних времён и доныне никто не мог обратить вспять законы жизни и смерти, установленные космическим мирозданием. Мёртвые не могут воскреснуть, как же это изменить?

— Лоинь, ты не умерла! — Чу Фэн сегодня даже плакал. В прошлом, переживая различные трудности и сталкиваясь со множеством испытаний, он всегда встречал их с улыбкой.

Но сегодня, будучи мужчиной, он не смог сдержаться: нос саднило, глаза затуманились. Он низко рычал, не желая принимать этот жестокий факт.

Цинь Лоинь умерла на его глазах, а он был бессилен.

Особенно его терзали её слова о том, что он никогда её не любил, что она никогда не входила в его сердце, и что они были вместе лишь ради ребёнка, исполняя долг.

Это заставило сердце Чу Фэна болеть, он чувствовал вину и горечь. Он немного ненавидел себя за то, что в тот момент не крикнул громко, не сказал хотя бы одного слова, чтобы исполнить её желание.

А она в последний момент нежно смотрела на него, и было видно, что она улыбалась, была умиротворена. В этой жизни она любила.

А он в конце концов ничего не сказал. Сейчас он испытывал раздирающую боль, сильно ударил себя кулаком, во рту появился кровавый привкус. Вина и сожаление заставляли его чувствовать, будто кровь горит. Он хотел кричать, не в силах принять этот жестокий и ужасный факт.

Рядом маленький и беспомощный ребёнок звал свою мать, безутешно плакал, упав там и рыдая без остановки.

Сердце Чу Фэна разрывалось на части, он не мог вынести этого, но мог лишь низко рычать. На его лбу вздулись вены, а руки сжимались со скрипом.

Духовный свет Цинь Лоинь потускнел, погас и одновременно рассеивался, чтобы полностью исчезнуть в этом мире.

Глаза Чу Фэна были налиты кровью, он всеми силами пытался остановить это, пока его сознание не задрожало. Тогда он призвал Колокол Души, который, к его удивлению, удержал лишившийся жизненной силы духовный свет Цинь Лоинь.

Она была тусклой, без жизненной силы, словно чёрно-белая картина, лишившаяся всей прежней одухотворённости. Один порыв ветра мог бы разрушить её, рассеяв как дым.