Глава 18 — Валет Червей.
На следующее утро Байя проснулась с болью в горле, с сухостью в глазах и заплаканными щеками, совершенно не помня, как заснула.
Вчера она думала, что эта ночь будет бессонной, так что тот факт, что она смогла немного поспать, — это благословение.
Ее тело в любом случае ощущает тяжесть. Усталость глубоко проникает в ее кости, когда она садится, импровизированный диван скрипит. Снаружи заброшенного здания сидит Чишия, повернувшись к ней спиной, прижавшись к окну.
Байя протирает глаза от сна. Кажется, будто она идет сквозь туман, выходя наружу. Воздух холоднее обычного, отчего по коже бегут мурашки. Она садится рядом с Чишией, не говоря ни слова.
Под висками бьётся пульс. Она подтягивает колени к груди, зная, что им нужно продолжать функционировать. Зная, что нет времени снова думать об этом.
Чишия держит что-то перед ее глазами. Печенье. Байя медленно берет его и начинает грызть. Как только она проглотила его, он протягивает ей еще одно. Весь процесс повторяется снова и снова. Спустя по крайней мере десять печений она качает головой.
Он закидывает его себе в рот, пожимая плечами. «Мы можем присоединиться к игре сегодня».
Она не отвечает.
«Ты могла бы отвлечься», — добавляет он. «Как насчет…»
Чишия замолкает, когда Байя обвивает его руками. Ее лоб прижимается к его плечу, руки обвиваются вокруг тела парня, создавая напряжение в груди. Пушистый кардиган гораздо теплее, по сравнению с ее кожей.
Его руки остаются неподвижными. Байя ждет, что он оттолкнет ее, но этого не происходит. «Знаешь, это не совсем моя область знаний…»
«Тебе не следует ничего говорить».
Его пальцы едва касаются ее позвоночника, слегка постукивая по нему, пока он прочищает горло.
«С тобой ничего не случится, если ты будешь добрым ко мне, не давая этому какое-то особое значение», — бормочет она.
«Ну, я отдал тебе свое печенье», — напоминает он.
Его рука немного увереннее обнимает ее за спину, когда она наклоняется.
«Да. Мне было приятно».
«Правда?»
«Да. Разве это не мило?»
«Не знаю.»
«Ты меня не оттолкнул».
«Ты тяжелая».
Байя намеренно обнимает его крепче, издавая смешок, который забавляет их обоих.
«Не жди, что это повторится».
«Конечно.»
«Я серьезно.»
«Ага».
«Нет, я серьезно. Предупреди меня, прежде чем снова будешь обнимать». Он снова похлопывает ее по спине. «Хотя, думаю, это тебя подбодрило».
Пустота в ее груди возвращается так же быстро, как и исчезла, при напоминании о том, почему она обняла Чишию. Ее руки соскальзывают с него, отстраняясь. Его рука задерживается на ее спине еще на секунду, прежде чем опускается.
«Давай. Мы присоединимся к игре, чтобы отвлечь тебя». Он встает. «Игру черв».
«Мне не хочется сегодня идти на игру».
Чишия смотрит на нее секунду, потом вздыхает. «Тебе ведь нужно развеяться, да? Игра поможет лучше, чем объятия».
Ее грудь болезненно сжимается при мысли о том, что придется вступить в еще одну игру так скоро после смерти Татты. «Ты серьезно?»
«Вполне серьезно».
Байя тоже встает. «Игра черв?» — повторяет она. «Просто напоминаю, что эти игры смертельны. Как я уже говорила, что если можно будет выжить только одному игроку?»
«Тогда это будет печально». Чишия начинает идти.
Она спешит за ним, хотя каждая клетка ее тела протестует. «Ты убьешь меня? Чтобы выжить?»
«Не обязательно».
Шок выбивает воздух из легких. Сердце колотится. «Правда? Если бы в игре остались только мы двое, ты бы не рискнул?»
«Я бы заманил тебя в ловушку, чтобы ты сама решала, кто из нас умрет», — спокойно говорит он. «Так что мне не придется выбирать».
«Но ты же знаешь, что я бы выбрала пожертвовать собой».
«Не обязательно», — снова говорит он. «Люди совершают безумные вещи, когда от этого зависит их жизнь».
«Но если бы ты не смог подловить меня и тебе пришлось бы выбирать… ты бы убил меня?» — спрашивает Байя, любопытство разрывает ее.
Шаги Чишии замедляются, пока он не останавливается, все еще спиной к ней. Сердце Байи бьется сильнее, пока она ждет его ответа.
«Если я не отвечу ты ведь не отстанешь, да?»
Она кивает. «Да».
Голова Чишии слегка наклонена, светлые волосы развеваются на ветру. Он поворачивается.
«Если бы нас осталось только двое…» — повторяет она тихим голосом. «Ты бы убил меня?»
«Как я уже сказал, не обязательно».
«Это не ответ».
«Это единственное, что я могу дать тебе в качестве ответа».
В груди у нее растет разочарование. «Почему ты не можешь сказать точно?»
«Потому что все не так просто».
«Для меня это важно», — говорит она. «Это либо да, либо нет. Ты бы меня убил?»
Его глаза слегка прищурились. «А если я скажу да?»
«Тогда я хотя бы буду знать», — она легко вздыхает.
Рот Чишии изгибается, но это не улыбка. «А если я скажу нет?»
«Правда?»
«Может быть.»
«Ты бы сомневался?»
«Скорее всего.»
Холодная дрожь пробегает по ее спине. «Так почему же ты медлишь?» Ее рука касается его руки, когда он пытается снова начать идти. «Ты хочешь, чтобы я тебя убила?» — спрашивает она.
«А ты смогла бы?»
Она открывает рот, но слова не выходят. Он пристально смотрит на нее, ожидая ответа. «Я не знаю», — признается она.
«Тебе следует поработать над этим. Знать кого-то две недели недостаточно для того, чтобы спасать его прежде чем себя, ».
«Я не думаю, что дело в том, как долго мы знаем друг друга».
«Ты слишком много думаешь», — говорит он, начиная уходить.
«А ты слишком многого избегаешь», — огрызается Байя, но все же следует за ним. «Мне все равно не хочется присоединяться к игре».
«Останься снаружи. Я вернусь».
«Нет», — слово вылетает из ее уст так быстро, что ее щеки становятся малиновыми. «Я не буду рисковать потерять кого-то еще, пока меня нет рядом».
«Байя», — выдыхает Чишия, — «Я же говорил тебе, перестань беспокоиться о людях, которых ты знаешь так мало».
«Позволь мне чувствовать хоть что-нибудь, пожалуйста».
«Не ко мне. Тебе это только навредит». С этими словами он ускоряет шаг.
Байя прыгает за ним, как всегда. «В чью игру мы будем играть?»
«Чья карта дальше всего от центра города. Это…» Чишия указывает на дирижабль вдалеке. «Валет Червей».
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
Нервы заставляют желудок Байи скручиваться, когда они подходят к тюрьме под названием Тейо. Гром раскалывается в воздухе, здание отбрасывает длинные тени на пол. Высокие ворота приветствуют их. Они слегка приоткрыты.
Чишия проскальзывает мимо них. Байя остается стоять, широко раскрыв глаза. Это кажется небезопасным. Пот стекает по ее спине, явный признак беспокойства. Вот, что она имела в виду, когда сказала, что не уверена, стоит ли сегодня присоединяться к игре.
Свежие новости о смерти Татты, вероятность того, что Нираги наконец-то мертв, почти бессонная ночь, постоянное присутствие Чишии, это почти слишком. По его словам, это отвлечет ее, но она боится, что это только усугубит ситуацию, если она вообще выйдет живой.
«Боишься?»
Она быстро качает головой, хотя это ложь. «Никто из нас раньше не играл в игру фигурной карты. Мы не знаем, чего ожидать».
«Вот почему мы здесь. Чтобы понять, чего ожидать от игр, в которые мы сыграем после этой».
Чишия жестом приглашает ее следовать за собой. Не ожидая ответа, он идет идет к входу в тюрьму.
Байя догоняет его. «Обещаешь, что будешь со мной до самого конца? Обещаешь, что не предашь меня?»
Чишия пожимает плечами с такой легкостью, что это заставляет ее сомневаться ещё больше. «Пообещал».
«И обещай, что ты не будешь пытаться утопить меня. Или проверить, как долго я продержусь, или… что-то в этом роде», — добавляет она.
«Хорошо.»
«Понял?»
«Да. Почему такие подозрения?»
Байя усмехается. «В последний раз, когда я доверилась тебе, это плохо кончилось и я только что поняла, что мне стоит обидеться на тебя за это».
«Тебе не следует высказывать все свои мысли вслух. Ты самый предсказуемый человек, которого я когда-либо встречал».
«А что, если я предам тебя в этой игре? Буду ли я еще более предсказуемой?»
«Да, потому что ты только что все испортила».
Рычание разочарования вырывается из ее рта, когда она толкает Чишию в бок. Невозмутимый, он входит в тюрьму. Байя остается рядом с ним.
Белые стены, такие же холодные, как и снаружи тюрьмы. Двери окружают их с обеих сторон. В конце коридора они находят стол. Вместо обычных телефонов на нем лежат ошейники, а также записка с надписью: «Наденьте ошейник и поднимитесь наверх в центральную комнату».
Байя берет один из ошейников. Он тяжелый, добавляя не только физический, но и ментальный вес тому, что вот-вот произойдет. Она некоторое время пробегает взглядом по черному предмету, осматривая его. Он явно механический и, вполне возможно, опасный.
Когда девушка поднимает глаза, Чишия уже надел ошейник. Она делает тоже самое.
Наверху, в центральном помещении, пусто. Они находят еще одну записку. В ней им говорят ждать в камере. Часы на белом экране, отсчитывают полчаса. Полчаса ожидания.
«Ты сказал, что будешь со мной, так что давай пойдем в одну камеру, просто чтобы убедиться в этом», — решает Байя.
Чишия не возражает.
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
По камере разносятся стоны и громкие крики.
«Иу.» Байя смотрит на Чишию, ожидая, что он как-то отреагирует на это, очевидно, что он тоже слышит, что происходит в соседней комнате. Но парень ничего не делает. Его спина по-прежнему прижата к стене, руки небрежно скрещены, а выражение лица такое же спокойное, как и всегда.
Она прочищает горло. Звук из другой камеры становится громче, несомненный намек на два тела, сплетенных вместе. «Тебя это… не смущает?»
«А должно?»
Байя едва может поверить в то, что слышит. «Эээ, а разве нет?»
«Это просто звуки. Мы присоединились к этой игре, чтобы отвлечься и они тоже, только они проводят свое время… по-другому».
Она безмолвно указывает на стену. Смущение смешивается с раздражением, пробираясь под кожу. «Серьезно, Чишия».
«Ты ярко реагируешь на то, что тебя не касается и никак не влияниет на тебя».
Она отворачивается от него. Невероятно, насколько он невозмутим…
«Или хочешь сказать, что влияет?» Чишия задается вопросом и его улыбка становится шире, чем когда-либо прежде.
«Нет!» — вскрикивает она, паника вспыхивает от этого предположения. «Это… отвлекает».
«Не сказал бы.»
«Конечно, нет», — насмехается она. «Тебя ничто не касается».
Он молчит мгновение. А затем говорит: «Ты затронута больше, чем они».
«Нет».
«Ты только об этом и говоришь».
«Потому что мне неловко», — резко отвечает она.
«Ты можешь просто игнорировать это».
«Могу, но я хочу узнать, почему ты так спокоен по этому поводу».
Взгляд Чишии отвлекается от нее. Его большой палец медленно скользит по рукаву. «Это просто шум».
Она хмурит брови. Звуки из другой камеры то усиливаются, то ослабевают, будучи отчетливо слышны сквозь тонкие стены.
«И все же», — говорит она немного резким голосом, — «Я могла бы подумать, что это хоть немного тебя смущает».
Чишия наклоняет голову. «Почему?»
«Не знаю.»
Его бровь поднимается, но он не отвечает.
«А ты когда-нибудь…?» Ее слова обрываются, прежде чем она успевает закончить. Она почти закрывает рот рукой. Теперь её лицо полностью красное от смущения.
«Что?» — Тон Чишии дразнящий. Его бровь поднимается еще выше.
«Забудь. Это глупый разговор».
Между ними повисает неловкая тишина. Голова Чишии прислонена к тюремной стене, веки закрыты, а поза расслаблена.
Байя не выдерживает. «Тебя серьезно это не волнует?» — снова спрашивает она.
Он открывает глаза. «Это не что-то катастрофическое.»
«Не знаю, мы тут сидим, пока…» Она указывает на стену. «Это происходит».
Взгляд Чишии не дрогнул. «Это происходит не с нами».
Она сглатывает. «Да, слава Богу».
«Странная реакция для человека, которому все равно».
«Мне все равно!».
«Хммм.»
«Ты можешь перестать? Ты не делаешь ситуацию лучше. На меня это не влияет — по крайней мере, в плохом смысле. Кажется, что как раз ты этим наслаждаешься».
«Мне нравится твой ответ».
«Заткнись.»