Глава 26 — Шахматы.

Байя спотыкается и спускается по ступенькам. Ее дыхание прерывается, зрение затуманивается; не из-за холода, а потому, что ее глаза наполняются слезами быстрее, чем она успевает их сморгнуть.

Ее ноги тяжело ударяются о тротуар, но она едва чувствует это. В ушах звенит его голос. Мне все равно… Мне все равно… Мне все равно. Снова и снова. Каждое жестокое слово все глубже вонзается в ее грудь.

Она была глупа, наивно думать, что молчание Чишии скрывало что-то мягкое, что, может быть, в нем было что-то нежное.

Она ошибалась.

Ее ноги бесцельно несут ее через улицы. Город пуст, как всегда, тих, если не считать отдаленного гудения ветра. Никто не смотрит на нее. Всем все равно. Так же, как и Чишие.

Ты была телом. Чем-то, что согревало постель, когда становилось слишком холодно.

Она бежит быстрее, спотыкаясь о собственные ноги, снова вытирает лицо, но тут же из глаз текут новые слезы.

Она ненавидит себя за это. За то, что плакала из-за него. За то, что думала, что он способен дать ей что-то большее, чем холодная логика. Он сказал ей не привязываться, но он был тем, кто предложил разделить с ней постель, тем, кто спас ее от Банды и Ябы, тем, кто всегда был рядом, чтобы сидеть вместе в тишине.

В конце концов ее ноги отказывают. Она падает на тротуар улицы, опуская голову между колен.

Байя не знает, как долго она там сидит. Достаточно долго, чтобы ее слезы остановились, оставив ее истощенной и опустошенной. Достаточно долго, чтобы дрожь в руках перешла в онемение. Достаточно долго, чтобы почувствовать, что, возможно, она просто останется здесь, сидя на холоде вечно.

Пока кто-то не приближается к ней.

Байя вяло поднимает голову.

Две фигуры движутся по улице. Ребенок сжимает руку девушке: Усаги.

Байя моргает. Они движутся к одной из игровых арен — электростанции, возвышающейся на фоне неба, сделанной из металла и перекрещивающихся труб. Трубы огибают здание, исчезая в темных углах. Пар поднимается из труб, растворяясь в небе. Все место кажется живым, как будто оно тихо дышит.

Над ним висит дирижабль с изображением Пиковой дамы.

Усаги останавливается. «Байя?»

Байя замерла, ее рот открылся, но из него ничего не вышло.

«Эй». Глаза Усаги смягчаются, когда она подходит ближе, ребенок все еще сжимает ее руку. Мальчик выглядит не старше десяти лет. Он держится рядом с Усаги.

«Ты в порядке?» — спрашивает Усаги.

Байя почти смеётся. Конечно же, нет.

«Я…» — ее голос срывается. Она качает головой. «Что ты делаешь здесь?»

Взгляд Усаги устремляется в сторону игровой арены. «Его виза скоро истечет. Нам нужно сыграть в игру».

«Что?» Она посмотрела в сторону мальчика, затем снова на Усаги. «Ты не серьезно. Почему ребенок…»

«У нас нет выбора», — говорит Усаги.

«Где Арису? Куина?»

«Куина пошла искать тебя и Чишию. Я потеряла Арису, когда на нас напал Король Пик, а потом наткнулась на него». Она кивает на маленького мальчика. «А где…»

Байя встает, ее ноги пошатываются. «Я тоже присоединюсь к игре».

«Байя», — голос Усаги смягчается. «Я не думаю, что это хорошая идея».

Ее взгляд падает на мальчика. Он выглядит таким маленьким и испуганным. «Позволь мне помочь».

Усаги колеблется. Долгое время они просто молчат.

Наконец, рука Усаги падает с плеча мальчика. «Ладно», — говорит она.

Байя направляется к входу.

«Эй, подожди». Усаги хватает ее за руку. Ее хватка аккуратная, но крепкая. «Что случилось?»

«Ничего», — говорит Байя.

Глаза Усаги подозрительно прищурились. «Ты не выглядишь так, будто ничего не произошло. Где Чишия? Ты видела Куину или Анн?»

Байя прижимает ладони к глазам. Слезы подступают к поверхности. «Нет, я их не видела», — вот и все, что она говорит.

«Ладно. Пошли».

Они начинают идти. Мальчик оказывается в безопасности между двумя девочками, когда они заходят на угол электростанции.

«Ты была с Чишией, да?» — Спрашивает Усаги тихим голосом.

Шаги Байи становятся неуверенными.

«Что случилось?»

«Не важно».

«Байя». Она нежно сжимает запястье Байи. «Он же жив, да?»

Она кивает. «Жив».

«Тогда что?»

«Можно сказать, он как бы… послал меня», — вздыхает она, борясь с желанием снова заплакать.

«Послал тебя?»

«Да. Мы остановились у него дома и вдруг он просто… сорвался. Он никогда напрямую не говорил мне уходить. Но, то, что он сказал, было хуже, думаю, это можно перевести как «проваливай». Это еще мягко сказано».

«Что он сказал?» — удивляется Усаги. «Если ты хочешь поговорить об этом».

Байя пожимает плечами, как будто это ничего не значит. «Что ему наплевать на меня. Что ему будет все равно, умру ли я. Что я никогда не была важна и не более чем мимолетное удобство», — бормочет она. «Я должна была этого ожидать. Он предупреждал меня с самого начала, но я действительно думала, что он начал меняться. Столько всего произошло…» — еще один всхлип вылетает из ее уст. «Я ошибалась».

«Может, он тоже запутался», — отвечает Усаги, ее тон слегка вопросительный. «Я не очень хорошо его знаю, но он не похож на человека для близких отношений. Эти изменения рядом с тобой, они были… дружескими или романтическими?»

«Я… не знаю», — говорит Байя, но это слабое оправдание.

Усаги смотрит на нее.

«Я думаю… может быть, и то, и другое», — медленно признается она. «Ну, он позволял мне спать рядом с ним, хотя это было необязательно, позволял мне держать его за руку, разрешал прижиматься к нему и обнимать его. Иногда он говорил определенные вещи, которые… не знаю, заставляли меня чувствовать себя хорошо, хотя он никогда не говорил ничего, что не было бы саркастичным, умным или сухим».

«Звучит, как романтическое поведение».

«Да, но потом он сказал мне, что я всего лишь тело, которое согревает постель», — на последних словах ее голос слегка дрогнул.

Взгляд Усаги темнеет. «Он правда сказал так?»

Байя сухо кивает. «Сказал, что ему все равно».

«Я в это не верю».

«Почему нет? Это Чишия. Он не из тех, кто привязывается».

«Но он также не тратит свое время на людей, если не видит в них ценности. Он не держит людей рядом, если не хочет, чтобы они были рядом, верно?»

Байя качает головой. «Может быть, я действительно была просто удобной».