Глава 28 — Ни секунды тишины.
Через несколько часов Байя просыпается.
Голова тяжелая, как будто вчера вечером ее друзья с черного рынка пытались убедить ее выпить. Тело кричит, требуя остановиться и она медленно садится.
Она все еще на диване, белый материал запачкан ее кровью. Медицинские принадлежности Чишии исчезли со стола, не оставив никаких следов. Только когда она застает его сидящим за обеденным столом, понимает, что он все ещё с ней.
В ту секунду, когда она поднимает ногу с дивана, он говорит: «Тебе лучше оставаться на месте».
Ее губы приоткрываются от удивления. Его взгляд полностью сосредоточен на блокноте в его руках, но он все равно умудряется замечать ее движения.
«Приношу свои извинения за вчерашний вечер», — официально начинает он. «Мне не стоило так прижимать тебя к себе. Я мог бы сделать все аккуратнее, по-другому».
«Во-первых, — ее голос слабый и хриплый. — Я не думаю, что у тебя был выбор. Мне было все равно. Во-вторых, есть и другие вещи, за которые тебе следует извиниться».
Он громко выдыхает через нос, но ничего не говорит.
Прежде чем она взорвется от злости, Байя решает спокойно поговорить об этом. «Ты сердишься?»
«Нет.»
«Ты был зол на меня?»
Наконец он смотрит на нее. «Мне кажется, я никогда в жизни не злился».
«Никогда?» Ее глаза слегка расширяются.
«Никогда.»
«Ладно, ну, я подумала, может, ты рассердился и поэтому вдруг… сорвался», — бормочет Байя. «Что ты почувствовал?»
Его глаза снова отрываются от ее. Что-то вылетает из его рта, но это было слишком тихо для того, чтобы услышать.
«Ну так что?»
«Ничего», — повторяет он уже громче.
Разочарование бьет ее, как удар кулаком. «Я тебе не верю», — признается она. «А как насчет этого: что ты чувствуешь? Что ты чувствовал, пока меня не было?»
Что-то в том, как меняется его взгляд, подсказывает ей, что он собирается сказать дальше.
«Нет», — резко отвечает Байя. «Не говори мне, чтобы я перестала разговаривать с тобой, как с ребенком. Ты ведешь себя как ребенок. Честно говоря, ты все время ведешь себя как ребенок. Тебе нужно разобраться со своими собственными чувствами и эмоциями, Чишия. То, что ты сказала, грубо и я думаю, тебе следует…»
«Я чувствовал себя… не в своей тарелке», — обрывает он ее. «Я чувствовал себя не в своей тарелке, когда сказал это, я чувствовал себя не в своей тарелке, когда ты ушла, и я чувствую себя не в своей тарелке прямо сейчас. Я ничего не чувствовал, злости теем более. Это был защитный механизм, потому что часть меня хотела рассказать тебе о своих чувствах. Другая часть остановила меня и убедилась, что ты будешь держаться подальше. И это будет происходить снова и снова, и снова».
Байя моргает, на ее лице виден шок. Она не может найти слов. «Нет, это не должно повториться».
Взгляд Чишии остается неподвижным, но сквозь щели прорывается тихая уязвимость. «Потому что, — говорит он ровным, но не совсем холодным голосом, — если я оттолкну тебя первым, будет не так больно».
Усаги была права.
«Кому будет не так больно?»
Костяшки его пальцев сжимаются на столе, белизна пальцев выдает напряжение. «Тебе, конечно».
Она садится прямее, игнорируя пульсацию боли в теле. «Чушь. Ты сказала все это не для того, чтобы навредить мне, а чтобы уберечь себя».
Чишия не отвечает.
Ее челюсть напрягается. «Чего ты так боишься?»
Его взгляд задерживается на ней, словно он пытается оценить, сколько она может выдержать. «Раньше, у меня никогда не было то, что можно потерять»
Она снова чувствует головокружение.
«Мне не нравится это ощущение».
«Тебе не все равно», — осознает она вслух. «Тебе действительно не все равно».
Она не уверена, дышит ли она вообще, в наступившей долгой тишине.
«И что теперь?» — требует она. «Ты ясно дал понять, что не хочешь ничего чувствовать. Ты так и будешь отталкивать меня каждый раз, когда тебе будет некомфортно?»
«Я же сказал, что это повторится. Иного я обещать не буду».
«Так ты снова собираешься меня оттолкнуть? Намеренно причинить мне боль?»
«У меня нет цели именно причинить тебе боль».
«Тогда просто не делай этого», — выплевывает Байя.
«Это не так просто».
Тишина давит на них. Она чувствует пульсацию своих ран под кожей, призрак рук Чишии на своем теле с прошлой ночи. Его прикосновение не было нежным, но оно было ровным. Точным. Они не были похожи на того, кто якобы пытался оттолкнуть ее.
«Ты хоть представляешь, как тяжело заботиться о тебе? Зная, что ты никогда не подпустишь меня достаточно близко?»
«Ты думаешь, я этого не знаю?»
«Если это так, почему бы тебе не попытаться что-то с этим сделать? Я понимаю, что это сложно, но ты мог бы хотя бы попытаться».
«Я не знаю как», — говорит Чишия.
Сердце Байи подпрыгивает, когда он подходит к ней. Он садится на край дивана, так близко, что их колени почти соприкасаются.
«Тебе следует уйти. А что, если я снова причиню тебе боль?» — спрашивает он.
«Ты уже сделал это. И все же, — тихо говорит Байя, — я все еще здесь».
«А тебе бы не следовало».
«И все же, — повторяет она, — я пришла».
«Тебе не следует быть здесь», — его голос становится резким и она готовится к следующему потоку жестоких слов, но вместо этого он встает и отходит, прежде чем прошлое повторится.
«Чишия…» Байя отчаянно хватает его за руку, чтобы не дать ему исчезнуть. Ее голос затихает на полпути, когда она произносит его имя, и они оба смотрят на свои переплетенные пальцы.
Рука Чишии сжимает ее руку, но на этот раз она не спокойная, а подрагивает. Костяшки его пальцев все еще белые, губы сжаты в тонкую линию.
«Отпусти меня», — тихо говорит он, намекая на не желание физического прикосновения.
«Нет.»
Его взгляд метнулся к полу, затем снова к ее лицу. «Байя…»
«Я тебя не отпущу», — говорит она.
«Тебе нужно. Я говорю тебе…»
«А я говорю тебе нет», — резко отвечает Байя.
«Ты не понимаешь», — говорит он.
«Тогда объясни мне».
«Я сделаю тебе больно. Будет хуже». Его рука дрожит под ее рукой. Его взгляд прожигает ее, холодный и отчаянный одновременно. «Ты тратишь свое время. Это не кончится для тебя добром».
«Тогда давай решим это», — говорит Байя.
«Тебе не должно быть до меня дела, — говорит он. — Я говорю тебе, умоляю тебя остановиться».
«Ты не можешь решать за меня, что мне чувствовать, а что нет», — ее тон падает до испуганного шепота.
«Перестань обо мне заботиться. Пожалуйста».
«Нет. Я не уйду».