Глава 56 — Не торопясь.
После того, как Байя навестила Арису она садится в одно из кресел в гостиной. Оно старое, но подушка под ней ощущается как облако по сравнению с бетоном и беговой дорожкой.
Ее ноги вытянуты перед собой, одна лодыжка дрожит, как лист.
Чишия протягивает ей протеиновый батончик и чистое полотенце. Он ничего не говорит, но задерживается достаточно долго, чтобы убрать несколько прядей волос с ее глаз. Она кивает, благодарная, но не ест. Пока нет. Ее живот все еще кажется скрученным в узел.
Агуни сидит напротив нее, одна нога приподнята, мешок с замороженным горохом привязан к его опухшему колену. Хейя присела рядом с ним, перевязывая порез на плече. Они тоже не разговаривают.
Анн на кухне, разгребает те немногие запасы, которые у них есть. Через некоторое время Чишия возвращается к Байе с чистой одеждой и бутылкой спирта. «Тебе это не понравится», — говорит он.
«Мне уже», — бормочет она, но все равно протягивает руку.
Он становится на колени и начинает чистить порез на ее плече. Он не глубокий, но грязный. Это произошло, когда она споткнулась на беговой дорожке.
Она резко шипит, он замирает, глядя ей в лицо. «Скажи, если мне нужно будет остановиться», — говорит он необычно тихо.
Байя качает головой. «Давай уже. Я в порядке».
Он ей не верит, но всё равно продолжает.
Через некоторое время к ним присоединяется Усаги. Ее лицо сморщено. «Думаю, я пойду поищу ребенка. Я видела его мельком в белой комнате. Надеюсь, с ним все в порядке».
Лицо Байи вытянулось, когда она вспомнила его. Она почти подпрыгнула, но Чишия остановил ее. «Какой ребенок?»
«Да, ты пропустила эту часть», — бормочет Усаги. «Не беспокойся об этом. Куина предложила поискать со мной».
В конце концов, Байя оказывается в ванной. Напор воды ужасно маленький, но она достаточно горячая. Девушка медленно снимает с себя одежду, морщась от каждого нового участка синяков, который она открывает.
Когда она выходит, то находит на стойке чистое сложенное полотенце. Рядом с ним — свежую рубашку. Она надевает ее. Внизу Куина уже разлеглась на диване, наполовину укрывшись одеялом, в наушниках, с закрытыми глазами. Байя проходит мимо нее на кухню. Анн стоит у стойки, открывая ножом банку персиков.
Она протягивает Байе ложку. «Ешь здесь».
«Спасибо», — бормочет она, откусывая. Сироп обволакивает ее язык. Желудок не уверен, но не отвергает еду.
Позже Байя снова пересекает дом. Идёт из кухни на лестницу. С лестницы в их спальню. Дверь полуоткрыта. Она заглядывает внутрь.
Чишия сидит на полу у окна, спиной к стене, подтянув колени. Он держит колоду карт. Тасует, снова и снова. Звук успокаивает.
Он не поднимает глаз.
«Можно войти?» — тихо спрашивает она.
Он кивает один раз.
Байя подходит и садится рядом с ним, поджав колени под подол рубашки. Ее волосы еще влажные. Она прислоняет голову к стене.
«Прошлой ночью мне приснился странный сон», — бормочет она.
«Так?»
«Ты варил суп. В фартуке».
«Я уже в ужасе».
«И как я помню… Куина была кошкой. Ну, в буквальном смысле кошкой».
Он фыркает.
«Мне кажется, мой мозг разрушается», — добавляет она.
«Ты мне все еще нравишься».
Улыбаясь, она снова чувствует тягу ко сну, но заставляет глаза оставаться открытыми. Пока нельзя.
«Какая твоя теория?» — спрашивает она.
«О чем?»
«Джокеры».
Чишия долго думает, прежде чем ответить. «Думаю, они пытаются заставить нас выбрать смерть».
Она напрягается.
«Они хотят, чтобы мы сдались, — продолжает он. — Не потому, что мы проиграли, а потому, что мы больше не можем выносить победы».
«Оу», — бормочет она.
«Анн тоже это заметила. Все игры Джокеров психологические. Грязные. Манипулятивные».
Его пальцы находят ее. Байя долго смотрит на их руки. Его большой палец касается ее костяшек. Она наклоняется, целуя его в плечо. Он не двигается, но его дыхание меняется. Медленнее. Уравновешеннее.
Раздается стук в дверь.
Куина просовывает голову внутрь. «Там рис», —объявляет она. «И странные мясные консервы».
«Скоро будем», — говорит Чишия.
Куина смотрит на них, но ничего не говорит. Она исчезает. Они сидят в тишине еще минуту.
✦ . ⁺ . ✦ . ⁺ . ✦
Рис слегка переварен, а консервированное мясо пахнет собачьим кормом, но оно горячее и это еда. Они сидят в гостиной, а не за столом. Слишком устали. Тарелки на коленях, спины на диване, окна открыты для воздуха.
Куина вытягивает ноги поперек теперь пустующего места Арису на диване. Он отдыхает в спальне. «Я больше никогда не захочу есть консервированную ветчину».
Анн пожимает плечами. «Я могла бы прожить на этом».
Чишия прислонился к подлокотнику, наблюдая за всеми, не говоря ни слова. Байя сидит рядом с ним, ее плечо едва касается его. Он не отодвинулся. Усаги свернулась на полу с одеялом и медленно ест.
В какой-то момент Байя смотрит на Агуни. Его тарелка почти пуста, но он не пил.
«Воды?», — тихо спрашивает она и наклоняется вперед, чтобы протянуть ему свою бутылку.
Он берет ее без слов и пьет. Его глаза все еще усталые, но менее далекие, чем раньше.
Позже, когда большинство из них разбрелись по разным комнатам или углам дома, Байя находит Агуни на маленьком заднем балконе. Он сидит на ступеньке, натянув капюшон и снова закрыв глаза. Ночь прохладная. Сверчки жужжат в траве.
Она присоединяется к нему, садясь на ступеньку выше. Некоторое время никто из них не говорит.
Наконец: «Ты в порядке?» — спрашивает она.
«Вроде того. А ты?»
Она тихонько смеется. «Даже близко нет».
Еще одна пауза.
«Это была мучительная игра».
Она аккуратно касается его спины коленом. «Но мы справились».
Он слегка поворачивает голову в ее сторону. «Да. Ты крепче, чем кажешься».
«А ты мягче, чем кажешься».
Это вызывает настоящую улыбку.
«Я рада, что ты справился», — говорит она через некоторое время. «Ты, Чишия и все остальные».
Агуни смотрит на свои руки. «Когда мы встретились, я думал, что он просто холодный ублюдок».
«Есть такое», — говорит она. «Но он старается быть мягче».
Агуни кивает. «Он другой, когда с тобой».
Байя моргает. «Ты так думаешь?»
«Да.»
Они сидят там, пока холод не станет слишком сильным и пока звук ветра не изменится. Пока они снова не почувствуют себя живыми.
Когда они встают, Агуни кладет руку ей на спину. Незначительно, но утешает.