48. Боль

Первым инстинктом Тома было броситься следом за парой. Но, глядя на место, где они исчезли, он передумал. Он не знал, куда они направились, и, если он хотел убедить Гермиону в своих намерениях, преследование только усугубило бы ситуацию, особенно учитывая её упрёки в недостатке доверия. Конечно, демонстрировать доверие теперь было бессмысленно. Из-за его действий Гермиона была свободна делать всё, что пожелает, даже пойти на обед с Блэком, как бы это ни бесило его. Том всегда знал, что Блэк был бы не прочь занять его место, и сама мысль об этом вызывала отвращение. Возможно, Гермиона ушла с Блэком лишь из-за гнева на него, но сам факт их ухода вместе сводил его с ума.

Понимая, что вряд ли она вернётся в тот же день, Том отправился в Отдел тайн, собрал свои вещи, запаковал зеркало и забрал его с собой. Вернувшись в квартиру, он положил всё на кухонный стол и несколько минут стоял неподвижно, размышляя.

Он не мог поверить, что Гермиона даже не дала ему возможности объясниться. Он хотел извиниться, наладить их отношения, но она даже не позволила ему попробовать. Её поведение казалось ему непостижимым. Гнев нарастал, и Том вновь прокручивал в голове как свои действия, так и её реакцию, которая, по его мнению, была чересчур резкой.

Том покинул кухню, бросив плащ на спинку стула, и рухнул на диван. Он резко схватил подушку, лежащую рядом, и с силой швырнул её через комнату. Это была одна из тех подушек, которые купила Гермиона, чтобы украсить их дом, и сам её вид раздражал его. Схватив палочку, он разрушил подушку, наблюдая, как её остатки разлетаются в облаке пуха и лоскутков. Когда всё осело, его собственная нелепость стала очевидной.

Он злился на Гермиону за её гнев и обиду, хотя сам фактически поставил свои амбиции выше неё, войдя в портал. Он ожидал, что она простит его сразу же, теперь, когда он наконец был готов к настоящим отношениям, несмотря на месяцы, которые он провёл, отталкивая её и используя. Неудивительно, что она была сердита. Том признал, что заслужил это.

Ему было трудно представить, как ещё он мог бы быть хуже в роли парня, жениха или мужа. Нет, он не был грубым на словах и не лишал её своей ласки, по крайней мере внешне, но его решение оставить её без малейшего учета её чувств или последствий для неё было равносильно тому, как если бы он ушёл к другой.

Его злость на Гермиону утихла. Теперь было очевидно, где лежит вина: на нем самом. Он мог только надеяться, что Гермиона однажды сможет его простить, хотя он, вероятно, даже не заслуживал этого.

Том взмахнул палочкой, исчезнув беспорядок в другой стороне комнаты, и поднялся с места, чувствуя усталость и злость на самого себя за свою недогадливость. Он оглядел квартиру. Она внезапно показалась ему удушающе тесной, несмотря на то, что теперь в ней находилась только половина вещей, которые были раньше. Он решил прогуляться по Косому переулку. Хотя все еще была зима, погода была теплее обычного, и он надеялся, что прогулка отвлечет его от собственного чувства вины.

Однако его, пусть и нехарактерно добрые, намерения были быстро разрушены. Том прошел всего несколько минут, когда заметил Гермиону, сидящую с Альфардом за столиком в небольшом кафе. Наблюдая через окно, он увидел, как Альфард протянул руку и взял Гермиону за руку. Гермиона ответила, положив свою вторую руку поверх его. Это было слишком. Все самообладание, которое он так старался удерживать, исчезло. Он направился в здание и подошел к их столику.

— Риддл, — холодно поприветствовал Альфард, в его взгляде ярко читалась злость, заставившая Тома предположить, что Гермиона, возможно, рассказала ему хоть немного о том, что между ними происходит.

Том проигнорировал его и быстро перевел взгляд на Гермиону, которая мгновенно убрала свои руки со стола и сложила их на коленях.

— Гермиона, — поздоровался он, стараясь сохранять спокойствие.

— Что ты здесь делаешь, Том? — спросила она, в ее голосе звучала враждебность, хотя Том убедил себя, что уловил в этом и нотку обиды.

— Что я здесь делаю? — повторил он, голос слегка повысился, прежде чем он сумел себя сдержать. Том глубоко вдохнул. — Разве так удивительно, что я хочу поговорить с тобой? Я постоянно думаю о том, что ты сказала.