Часть 10.3
До ЖАБА осталось всего несколько дней, и создавалось впечатление, что кто-то наложил одно большое групповое заклинание на весь седьмой курс. С каждым часом они, казалось, впадали в панику — их глаза дергались, плечи напрягались, ногти были обгрызены до мяса, они пускались в плач или вздрагивали без малейшего повода. Выглядело все так же занимательно, как и пугающе, и Гарри не раз задавался вопросом: как эта группа подростков победила одного из самых темных волшебников в истории, не моргнув глазом, но стала никуда не годной после пары экзаменов. «В самом деле, — подумал он, вовремя схватив Гермиону за руку, чтобы она не налила чай на яичницу. — Может, все, что им нужно, это еще один сумасшедший, чтобы наложить на него проклятие?»
Был вторник, утро предпоследнего дня повторения пройденного материала. Экзамены начались в четверг, ровно в восемь, и Гарри начал беспокоиться, что его лучшие друзья не выдержат. Гермиона явно не спала прошлой ночью и бормотала себе под нос разные законы трансфигурации. Рон смотрел на стол расфокусированными глазами, поднятой в воздух рукой очерчивая форму заклинания, которое Гарри не мог опознать. Он покачал головой, поменяв чайник на тарелку с сосисками как раз вовремя — Гермиона бросила несколько штук на свою тарелку, даже не осознавая, что делает.
Удовлетворенный тем, что никто не собирается причинить непоправимый вред ни себе, ни их еде, Гарри вернулся к своей каше. Он не особо нервничал по поводу экзаменов, потому что последние несколько месяцев довольно усердно учился, больше, чем при подготовке к любым другим экзаменам за все время в Хогвартсе. Отчасти под неизбежным влиянием Гермионы, отчасти — от желания подать хороший пример тому, кто был настоящим бандитом, будучи при этом его крестником, а отчасти — как предлог заняться чем-то еще, помимо размышлений о том, что он собирается делать после Хогвартса.
Вселенная явно услышала его — появилась утренняя почта. Гарри взглянул вверх, чувствуя легкое покалывание дурного предчувствия, и увидел трех невзрачных сов, направлявшихся к нему.
Одна сова несла «Придиру», и он, не мешкая, заплатил — чтобы отправить сову восвояси. У двух других к ногам были привязаны толстые конверты, и Гарри принялся их отвязывать. Он испытывал благодарность, что его друзья слишком отвлеклись на свои дела, чтобы заметить происходящее — иначе возникли бы вопросы. Вопросы, на которые он не сможет ответить.
Как только совы улетели, Гарри заставил себя перевести дух. Он не сможет сосредоточиться ни на чем другом, пока не откроет эти письма. Поэтому быстрым беспалочковым заклинанием он вскрыл оба, развернул первое и прочитал его под столом.
3 июня 1999 г.
Дорогой мистер Поттер,
Мы рады предложить вам место ученика преподавателя защиты от темных искусств профессора Р. Макилви в школе чародейства и волшебства Ильверморни при Министерстве. В рамках данной программы вы получите небольшую стипендию, комнату и питание в одном из наших прекрасных мест проживания, а также компенсацию дорожных расходов. Для зачисления в эту программу требуется, чтобы вы были готовы выполнять обязательную двухлетнюю помощь профессору и завершили магистерскую диссертацию, продемонстрировав тем самым компетентность в выбранной вами области.
Письмо оказалось длинным, но Гарри сложил его обратно, сердце его бешено билось в горле. Эта прикладная программа могла считаться результатом «выстрела в темноте», тем, чем он занимался в одну из бесчисленных бессонных ночей, когда идея сделать будущее, карьеру среди тех же людей, кто ненавидел его пять лет назад, почувствовалась более отталкивающей, чем он мог выразить. То, что он сделал, не задумываясь о последствиях, с такой же слепой верой, как прыжок со скалы, находящейся чуть выше воды.
Он знал, что это невозможно. Он знал, что не может бросить Тедди и Андромеду…
«Они могут поехать с тобой, — раздался приводивший его в бешенство крохотный голос в затылке. — Они могли бы жить в Бостоне или Нью-Йорке, Андромеда могла бы уйти от всех теней своего прошлого, вы могли бы начать все сначала, могли бы построить что-то новое».
Гарри открыл второе письмо, надеясь, что на его лице не отразились никакие эмоции. Гермиона и Рон все еще пребывали в своих мирах — Гермиона держала в руках несколько карточек, а Рон повторял список ингредиентов зелья себе под нос.
3 июня 1999 г.
Дорогой мистер Поттер,
Мы очень рады предложить Вам место ловца для Паддлмер Юнайтед, с шансом места в сборной Англии. Обычно игроки входят в команду в качестве резерва, но, учитывая ваш послужной список и природные данные, мы отказываемся от данного требования и предлагаем вам место в качестве игрока основного состава. Годовая заработная плата ранжируется в зависимости от срока пребывания на позиции, но мы рады предложить вам конкурентоспособный пакет услуг, а также помощь в переезде и подходящее жилье. Обучение начинается 25 июля 1998 года. Пожалуйста, ответьте немедленно, если вы хотите воспользоваться данной возможностью.
Гарри сложил письмо, немного смяв края в спешке. Его сердце мучительно быстро колотилось, и он сунул оба письма в карман своей мантии, запихивая их как можно дальше от зоны доступа.
Данное действие, наконец, привлекло внимание Гермионы. Она вынырнула из задумчивости и нахмурилась, ее глаза задавали безмолвный вопрос.
— Извини, — сказал он, запихивая в рот ложку теплой каши. — Так что же на повестке дня сегодня, кроме того, что ты вздремнешь?
* * *
Гарри сдал три экзамена, осталось еще три, и он терял рассудок.
Не из-за экзаменов — нет, они были под контролем, и, знаете ли, по сравнению с множеством раз, когда ему приходилось бороться за свою жизнь, они были ничто, — а из-за чертовых писем.
Каждый раз, когда он принимался учиться или даже шел сдавать экзамен, он не мог остановить приливную волну воображаемых сцен, показывающих все его потенциальное будущее. Величайшие удачи всех его возможных жизней, и это просто сводило с ума. Он видел все это ясно, как день; все, что ему требовалось — закрыть глаза…
…Вот он входит через парадные двери Ильверморни, в свежей одежде от портного, Тедди сидит на его бедре, указывая и воркуя на все достопримечательности и чудеса новой школы.
….Он марширует по полю Паддлмер Юнайтед, его безупречные наручники бросают блики, Оливер Вуд хлопает его по плечу в знак приветствия, утреннее солнце слепит им глаза.
…Вступает в британское министерство, определив карьеру на всю жизнь, делая то же самое, что и с одиннадцати лет, сам по себе, никогда никому не доверяя…
— Вот и все, — Гермиона плюхнулась рядом с ним, перекинув несколько косичек через плечо. Она сунула ему в руки одну из стопок карточек — синих с зелеными полями. Ее мелкий почерк заполнял все возможные сантиметры пространства, и у него зарябило в глазах. — У меня сейчас чары из ушей полезут, я больше не могу. Проверь меня.
Это явно была история магии, и Гарри никогда не чувствовал большей благодарности самому себе за то, что не решился продолжать. Он выдохнул, распуская карточки веером, не отрывая взгляда от зеленых лужаек далеко внизу. Призраки его будущего все еще были здесь, вне досягаемости, и что-то в них приглушало солнечный свет, заставляло сиденье у окна казаться холодным и безличным.
Гермиона щелкнула пальцами перед его глазами, и он подпрыгнул. Она смотрела на него с явным беспокойством, а ее другая рука была на его руке.
— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — Извини.
— Гарри, — тихо сказала она. — Что случилось?
Его сердце выдало сбой. Он забыл, как легко она могла читать его, лучше любого другого из его знакомых.
— Ничего такого.
Она бросила на него один из своих фирменных взглядов, говоривший: «Давай, колись, ты же знаешь, что я не такая дура, чтобы поверить». Она хорошо его знала.
Гарри вздохнул.
— Вцепилась как репей.
За это он получил щипок за руку.
— Хорошо, хорошо, — Гарри запустил руку в волосы, опуская взгляд. — У меня что-то есть на уме, и я не могу… — он замолчал, оглядывая гостиную. — Я не могу говорить об этом здесь.
Гермиона восприняла услышанное с задумчивым и ищущим взглядом. Через мгновение она немного откинулась назад.
— Что-то, — повторила она.
— Что-то… большое, — сказал он и поморщился. Как-то все становилось чересчур драматичным. — Слушай, мы можем просто… позже об этом поговорить? Где нас не могут подслушать?
Он практически мог видеть, как она взвешивает в своей голове сценарий возможных действий. Был вечер субботы, до следующего экзамена оставалось всего тридцать шесть часов или около того, и Гермиона Грейнджер не стала бы жертвовать своей подготовкой к экзаменам. Но затем, к его удивлению, она наклонила голову.