Глава 6.3

Гермиона покрутила ножку бокала — гладкая поверхность под ее пальцами помогала отвлечься от подобравшегося живота, от ощущения, что она одновременно взлетает и падает.

— Я знаю. И что можно сказать?

Гарри выдохнул, сократил расстояние между стойкой и островом и прислонился, снова невольно и чрезмерно привлекая внимание к своим предплечьям, к мышечным связкам, едва заметным под тканью его рубашки. Теперь, когда он был ближе, всего в полутора футах от нее, она могла видеть серьезность в его глазах, искренность, бывшую ближе к Гарри из Хогвартса, а не к аврору Гарри. Это не способствовало ее душевному спокойствию.

— Например, что произошла случайность. Побочный продукт сильного стресса, выплеснутого адреналина и всего, что вы посчитаете нужным, — один из его пальцев неспешно постучал по мраморной поверхности. — Например, что это касалось определенного момента, а не человека. Что мы забыли о границах, что я формально ваш подчиненный, что существует как минимум дюжина правил, запрещающих подобные вещи.

Онемение вернулось, охватывая шею Гермионы и ее рот.

— Правильно, — она обнаружила, что соглашаясь, очень старается не чувствовать себя разочарованной. Обхохотаться — она ведь ничего не потеряла — откуда взяться разочарованию?

Все так же глядя на нее, Гарри обошел остров.

— Можно сказать, что мы взрослые. Что мы знаем, чего хотим, и можем отделить то, что хотим, от того, что обязаны делать каждый день.

Теперь он стоял прямо перед ней, настолько близко, что ей снова пришлось смотреть на него снизу вверх. Его глаза оставались неизменными — ярко-зелеными и, по-прежнему, искренними.

— Например, мы скажем, что можем быть честными друг с другом, когда это необходимо. Что мы можем поступить так по причинам, нам понятным, даже если они не понятны другим людям.

Он сделал паузу, и Гермионе пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Она пыталась что-то сказать, но единственное слово, которое смогла выдавить изо рта, было:

— Верно.

— Итак, министр, — вот он, снова застенчивый. Как будто не он только что раздавил ее, меньше чем за минуту, — что хотите мне сказать вы?

Гермиона сглотнула, борясь с желанием дотянуться до него, вцепиться в его рубашку и целовать его до тех пор, пока ни один из них не сможет дышать. Она заставила себя не рухнуть, не сдвинуться ни на дюйм.

— Физиология, — ответила она. — Ничего больше. Просто секс.

Гарри кивнул, явно не удивленный.

— И, если бы я сказал, что нет такой вещи, как «просто секс»…

— Тогда я бы ответила: я — Гермиона Грейнджер, пошел ты на хуй.

И моргнула в шоке, не в силах поверить, что она только что произнесла вслух.

Гарри внезапно улыбнулся ей, но лишь на миг.

— Если это работает для вас, это работает и для меня.

— Да, — выдохнула Гермиона, сдавшись, встала и обвила руками его шею. — Это работает для меня.

Их поцелуй был поспешным и жарким, она могла бы тянуться к нему часами, но Гарри вырвался, схватил ее за руку и потащил в гостиную.

— Хороший ход, — пробормотала Гермиона, и он кивнул в ответ, его руки уже были на подоле ее джемпера, его пальцы касались ее кожи, охватывая изгиб ее талии. Слишком нетерпеливая, чтобы добираться до спальни, она толкнула его на диван и забралась сверху, снова и снова целуя, пока ее руки царапали пуговицы его рубашки, отчаянно пытаясь раздеть…

Гарри фыркнул ей в рот, его рука потерялась в ее волосах, неведомым образом распавшихся, легших вокруг нее волнами…

— Сейчас, — пробормотал он и щелкнул пальцами.