Глава 121: Интервью

Больница общего профиля Готэма

— Ну, тут у нас ничего… — пробормотал я себе под нос, выходя из больницы. Жадные до новостей журналисты немедленно окружили меня, чуть не ослепив вспышками своих фотокамер.

До сих пор все шло по плану. Я лично связался с редакторами новостных агентств “Готэм Гэзет” и “Дейли Плэнет”, и они быстро отреагировали, немедленно заполонив больницу после того, как я отправил им некоторую поверхностную информацию о ситуации.

Я также связался с Деборой, и, хотя она была настроена скептически, она была слишком многим обязана мне, чтобы замалчивать мои слова. Поэтому она согласилась и первой появилась на месте происшествия.

У Аманды Уоллер, возможно, было больше ресурсов, людей и связей по всей стране, но она мало что могла поделать с текущей ситуацией теперь, когда я раздул ее до предела.

Готэм был самостоятельной экосистемой с уникальным набором правил, которые регулировали каждый аспект, будь то политика, организованная преступность и все, что было между ними.

Аманда Уоллер, как посторонний человек, имела здесь ограниченное влияние и не смогла бы повернуть ситуацию в свою пользу. Между тем, на моей стороне был капитан полиции и компромат на всех важных шишек в этом городе. И я не боялся использовать его в своих интересах.

У меня было преимущество на домашнем поле, и мне не составило бы труда завоевать общественное мнение благодаря моему навыку “Компьютеры”. Интернет был одним из удобных инструментов пропаганды, если вы знали, как с ним обращаться.

В любом случае, у меня были планы завоевать общественное мнение, но зачем рассказывать, когда я могу показать?

Репортеры немедленно начали засыпать меня вопросами, сохраняя дистанцию. Я осмотрел местность, нашел сотрудников агентств, в которые звонил, и жестом попросил их подойти поближе.

— У меня много работы, поэтому, пожалуйста, задайте свой вопрос кратко и по существу, — сказал я, указывая в сторону и глядя на женщину-репортера, которая быстро подошла ко мне.

— Когда вы связались с «Дейли Плэнет», вы сказали, что наткнулись на секретный подвал, расследуя дело о пропаже людей… Не могли бы вы рассказать подробнее? — спросила репортер, пододвигая микрофон поближе ко мне.

— Ни для кого не секрет, что за последние пару дней пропало множество злодеев, включая тех, кто уже находился в заключении, — ответил я, кивая на репортера.

— Я решил расследовать это дело. В конце концов, мое расследование привело меня сюда… — добавил я, умолкнув, чтобы обозначить окончание своего ответа. Я начал ожидать следующего вопроса репортера.

— Вы расследовали пропажу преступников? Не думаете ли вы, что есть более стоящие занятия, достойные вашего времени? — спросила репортер, приподняв бровь, на что я мог только улыбнуться.

“Что за женщина…» — подумал я, сдерживая смешок от вопросов, которые, возможно, прозвучали бы неуважительно и неоправданно агрессивно для большинства людей.

Но я не входил в это большинство и понял намерение репортера.

Она давала мне шанс развеять подобные сомнения и пресечь их в зародыше еще до того, как они сформируются. Вероятно, таким образом она благодарила меня за то, что я предоставил ей такую возможность улучшить ее карьерные перспективы.

И если бы мой ответ и причина, которую я приведу для своего поступка, не будут достаточно убедительными или разумными, она все равно будет одной из немногих журналистов, которым удалось смутить мстителя в прямом эфире. Для нее это была беспроигрышная ситуация.

— Может быть, у меня и были дела поважнее, но эти люди, хотя и сделали неправильный выбор… — сказал я, умолкнув, когда указал на Дэдшота и других злодеев в цепях и наручниках, которых офицеры сопровождали к полицейским машинам.

— У них все еще есть человеческие права, и не обольщайтесь, здесь они жертвы, и как таковые более чем достойны моего времени, — добавил я, наблюдая, как полицейские грузили злодеев в полицейские машины и уехали.

— Никто не заслуживает быть порабощенным, особенно таким образом. Подобные действия противоречат всем принципам, которые отстаивает наше цивилизованное и свободное общество, и с ними нельзя мириться ни при каких обстоятельствах. — В заключение я скрестил руки на груди и замолчал, ожидая ее следующего вопроса, удовлетворенный своим ответом.

— Хорошо сказано. Однако вы должны быть уверены в своих словах, чтобы обвинять такого выдающегося политика, как миссис Уоллер, в организации этого Отряда злодеев-самоубийц, как вы его называете, — вопросительно сказала репортер.