32. Toward Better Days (Part I)
[storgē — любовь, привязанность]
С тех пор как Саске… ушёл, а Наруто находился в своём обучающем путешествии, Сакура жила в постоянном нервном ожидании всего того, что наговорила тогда Наруто. Миссии оставались несомненным фактом, а вот её отношения с Какаши-сенсеем были куда более сомнительными.
В том, что джонин мог выбрать себе ниндзя для индивидуального обучения, не было ничего необычного, но для этого существовал специальный процесс. Сакура не питала никаких иллюзий насчёт того, что она была достаточно одарена, чтобы заслужить полное внимание такого легендарного джонина, как Какаши-сенсей, даже при нормальных обстоятельствах, и она также не была достаточно опытной, чтобы не являться помехой в тех миссиях, которые он был должен взять на себя теперь, когда Коноха нуждалась в доходе, который приносили миссии ранга А.
В конце концов, она была чунином. Технически, теперь она была действующим ниндзя, и всё то, чему ей предстоит научиться, она переймёт от своих старших коллег, не от учителя. Скорее всего, её просто определят в более опытную команду, и на этом всё закончится. Команда Семь станет не более чем воспоминанием об очередной неудаче.
Она больше никогда не спала в своей постели — мебель в западном стиле была слишком похожа на «алтарь для жертвоприношений», так ей говорило больное воображение — но это всё ещё было её любимым местом для размышлений, особенно когда через окно проникал солнечный свет, тёплый, как объятия. Её колени были плотно прижаты к груди, спина опиралась на стену, а лоб был прижат к одному из колен.
Несмотря на то, что время, проведённое в доме Какаши-сенсея, было очень коротким, она ужасно скучала по нему. С восемью собаками в её жизни всегда был кто-то, кто просил внимания, еды или просто проявлял удивительную терпимость к периодическим ласкам. Не так, как здесь, где пустота дома внизу, казалось, отдавалась эхом, её мысли были слишком громкими и непрерывными, чтобы предотвратить медленное наступление жалкой депрессии. Диван Какаши хоть и был тем ещё кошмаром, скорее всего, старше её самой, и с каким-то магнетическим свойством, когда дело касалось собачьей шерсти, но она в одно мгновение сейчас променяла бы на него свою аккуратную кровать со всем солнечным светом.
Она не видела никого из них: ни сенсея, ни нинкенов, с тех пор, как они отправились на своё последнее задание.
Сакура крепче сжала руки, сильнее прижав голову к коленям. Она понимала, ей нужно было остановить это, но ни первую струйку слёз, ни последовавший за этим поток она была не в силах сдержать.
Это было хуже, чем не иметь товарищей по команде вовсе, хуже, чем быть единственной оставленной позади. Один из них был предателем. Она всё ещё старалась бороться с этой мыслью, однако другие таких противоречивых чувств не испытывали. Сегодня одна женщина на улице — совершенно незнакомая, с пылающими от гнева щеками и глазами, полными непролитых слёз, — остановилась прямо перед ней и прошипела:
— Надеюсь, твой бывший товарищ по команде сейчас получает по заслугам. Мой брат умер, когда появился змей, а потом этот мальчик… — последнее слово было настолько пропитано злобой, что могло бы сойти за проклятье, — просто отдал Орочимару силу самой могущественной династии, что была у этой деревни.
Это было лишь начало грозной тирады, Сакура не могла ничего сделать, кроме как стоять там, бледной и дрожащей, закрыв глаза и мечтая скорей убежать. Однако какая-то часть её мозга понимала, что, так как дезертирство Саске больше не было тайной, это был только первый из таких разговоров.
Каким-то образом Гаара, который был не только джинчурики, но и сыном предыдущего Казекаге, оказался втянут во всё это; также генины, которых послали на поиски Саске, принадлежали к большим и выдающимся кланам. Их семьям было крайне любопытно узнать, что же привело в больницу столько юных вундеркиндов, учитывая то, что им не сообщали, что тех собираются отправить на задание. С таким количеством вовлечённых людей и достаточным количеством шиноби, которые заметили, что Учиха Саске больше не появлялся на улицах, распространение новостей было лишь вопросом времени. Цунаде-сама предприняла упреждающие действия и лично объявила об этом с особой серьёзностью.
Когда-то она так гордилась тем, что является частью команды Саске. Она злорадствовала по этому поводу перед Ино. Теперь же она почти жалела, что её не назначили в какой-нибудь другой отряд, что она не наблюдала за ним на расстоянии, что её сердце не было разбито тоже на расстоянии.
В конце концов, кому-то стало жаль юную ниндзя, и уже кричащую женщину мягко увели прочь.
Сакура сбежала, используя Технику Телесного Мерцания.
Она была так занята попытками остановить слёзы, что почти не заметила, как прогнулся матрас. Но только «почти», поэтому она резко посмотрела вверх и увидела Какаши-сенсея, сидящего на краю её кровати.
Его бровь вопросительно изогнулась, но Сакура только наклонила голову, пытаясь стереть следы слёз. Так что для неё было неожиданным прикосновение тёплой шерсти: вес Булла был весьма значительным, из-за чего она упала вперёд в толпу собак, которые запрыгнули на кровать и боролись за место, чтобы прижаться к ней своими холодными носами. Она не произнесла ни слова, только слегка смущённо шмыгнула носом, однако вскоре они вытянули её из того удручающего состояния, особенно когда Шиба начал «помогать», слизывая слёзы на её щеках.
— Спасибо вам, — пробормотала она, её слова встретили единодушным вилянием хвостов.
— Нет проблем, Сакура, — успокоил её Паккун. — Это обязанность главных героев — появляться в такие моменты, как этот.
Она моргнула, а затем вопросительно посмотрела на Какаши-сенсея, который сказал ей:
— В таком случае, твой главный герой это Паккун. Я собирался хотя бы душ сначала принять.
Паккун усмехнулся и проворчал что-то насчёт запаха пота, стали и масла для ножей, но она не смогла разобрать.
Сакура провела пальцами по мягким, бархатистым ушам Паккуна.
— Для меня было честью учиться у вас, Какаши-сенсей. Я… Я хотела бы, чтобы это длилось дольше.
Ей не пришло в голову сказать это сразу после того, как её повысили до чунина, она была слишком занята попытками свыкнуться с этой мыслью, но тогда это мнение было бы столь же серьёзным. Какаши-сенсея, возможно, никогда не было рядом, когда она нуждалась в нём больше всего, но он всегда был рядом, чтобы собрать осколки и помочь ей склеить их во что-то более прочное.
— За такие слова накидываю тебе ещё двадцать минут сверху на завтрашнем выгуле, — немедленно ответил Какаши-сенсей.
Сакура моргнула.
— Но без Саске и Наруто — без команды — чунины и джонины почти никогда не работают вместе.
— Многие люди дружат, не будучи в одной команде, — сухо заметил Какаши-сенсей. — А джонины работают в парах.
[cleithrophobia — страх оказаться в ловушке]
— Если тебе нужно в уборную, иди, в противном случае перестань ходить вокруг да около и спрашивай, — раздражённо сказала Годзэн-сан, пока Сакура тёрла доски крыльца. Коноха не отличалась скверной погодой, однако плесень здесь была постоянной проблемой. Задача состояла в том, чтобы очистить крыльцо от плесени и заново закрыть досками, что было несложно — сложно было никак не реагировать на молчание Годзэн-сан о ситуации с Саске.
Сакура прикусила губу и всем своим весом надавила на щётку, глубже загоняя щетину в истёртые доски.
— Вы можете использовать гендзюцу, чтобы промыть кому-нибудь мозги? — спросила она. — Или какую-нибудь печать?
— «Промыть мозги» говоришь. На это только одной техники не хватило бы, — усмехнулась Годзэн-сан. — А если бы такая техника и существовала, это был бы кеккей генкай, а клан, использующий его, был бы убит при первом же удобном случае. Большинство из нас достаточно хорошо справляется и без чего-то подобного. Если будет время и необходимые ресурсы, гендзюцу, чтобы изменить чьё-то мнение, не понадобится. В мире не было бы шпионов, если бы нельзя было превращать людей в активы. Это искусство, почти как действительно хорошая манипуляция. Как только узнаёшь слабые места, остаётся лишь оказать достаточное давление. Тем не менее, ты не можешь использовать то, чего нет. Для выбора цели требуется большое мастерство; знание того, кто прогнётся, кто сломается, а кто просто возьмёт и разделается с тобой, если ты будешь недостаточно осторожен. Знатоки даже не утруждают себя ложью — тебе нужно лишь показать им другую сторону правды. Полагаю, это связано с твоим отродьем Учиха: ты никогда до этого не проявляла интерес к технике принуждения.
— Я действительно думала, что вы скажете что-нибудь по этому поводу, — призналась Сакура.
— Я «что-нибудь» сказала. Не тебе, нет, потому что я считаю, что когда говоришь — это должно приносить пользу. В качестве бывшего капитана АНБУ я предоставила Хокаге рекомендацию устранить Учиха до того, как он станет чем-то большим, чем просто помехой.
Сакура долго смотрела на Годзэн-сан, чьё выражение лица выглядело так, будто она просто порекомендовала какой-то рецепт или что-то столь же приземлённое, а не призналась, что считает убийство Саске лучшим решением проблемы. Какая-то часть её разума решила: «Это её обыденность».
Другая, гораздо более печальная часть, признала: «Однажды это станет и моей обыденностью».