Том 22. Глава 11.
Зевул безо всякого выражения вышел из Священного храма, даже не заметив поклона учеников, охраняющих зал. Он начал спускаться по ступенькам, ведущим из Храма, но пройдя несколько шагов остановился и огляделся. Вокруг были горы, водопад, спадающий из пещеры Дракона Фу, превращался в речку и прятался в лесу. Там же виднелись хижины, где сейчас жили люди Малеуса, они окружали Храм, словно звезды вокруг луны. Всего за несколько месяцев клан Вим смог выбраться из плачевного положения после нападения оборотней, теперь на лицах людей редко можно было увидеть страдание.
В прошлый раз Мастер Вим всего с одним помощником играючи одолел большинство сильных магов Света, это явно воодушевило всех его учеников.
Теперь они были новым кланом Малеуса, где большинство были ученики клана Вим, а остальные ученики мелких кланов присоединились к ним на Северо-западе. Словно после долгой зимы для них настала весна, в едином порыве они наверстывали упущенные позиции. Вернувшись к истокам Малеуса в Священном храме, все они, от мала до велика, словно чувствовали новые силы и энергию, чтобы двигаться дальше, за своим предводителем. Зевул смотрел на учеников, которые спешили по своим делам и видел будущий потенциал, который вскоре объявится в срединных равнинах, и сердце его не то радовалось, не то беспокоилось. Как вдруг, за спиной опять раздался рев Тотетсу, а за ним из Храма потянуло свежей кровью. Аш на его груди начал кричать и вырываться.
Зевул тихо вздохнул, но больше не обернулся. Знакомая прохлада разлилась по телу, он поднялся в воздух на Душе Вампира и исчез в вышине, оставив позади Священный Храм. Аш на его груди больше не пытался превратиться в огромного зверя, он остался таким же маленьким, только все не переставал кричать. Он то и дело оглядывался на Священный Храм через плечо Зевула и пытался вырваться, чтобы помочь Тотетсу. Хоть они пробыли вместе недолго, но Аш не мог спокойно смотреть, как мучается Тотетсу. Обезьянка была намного честнее некоторых людей.
Зевул с холодным лицом прижал Аша покрепче, и тот не мог освободиться, как ни старался. Немного погодя он уставился на Зевула всеми тремя глазами, в которых читалось непонимание — как он может вот так оставить Тотесту без помощи?
Скоро их настигла волна приятного аромата — рядом появилась белая вспышка, на ветру затрепетало белое платье. В этот раз в ее глазах читалось беспокойство, казалось, ее взгляд может заглянуть в самое сердце.
Кицунэ ничего не сказала, только летела рядом с Зевулом, глядя вперед. Издалека было видно только как две вспышки — белая и зеленая — пересекали пустыню.
Как вдруг небеса потемнели, бесконечное множество красных лучей окрасили небо в цвет крови. Облака потеряли свой изначальный цвет, все стало пугающе красным. Когда краснота слегка рассеялась, в небесах раздался раскат грома, затем сверкнула молния, которую было почти не видно из-за красных облаков. Зевул и Кицунэ не сговариваясь резко повернулись и увидели, что Священный Храм стоит как раз в центре этого красного света и кровавый луч выплескивается из него словно фонтан. Огромные толстые стены дрогнули, раздался оглушительный рев, как будто на волю вырвалась тысячелетняя ярость какого-то монстра. В небе забурлили облака, окрашенные кровью, в воздухе появился соответствующий запах, который, касаясь ноздрей, порождал желание убивать. Красное солнце словно покрытое кровавыми полосами висело над землей, а Священный Храм как будто бросал вызов всей Поднебесной — найдется ли герой, способный победить эту силу?
Красный цвет считается теплым, но сейчас от всей этой красноты по телу распространялась волна холода. Невероятная сила. Зевул сказал это сам себе и переглянулся с Кицунэ. Их сердца похолодели от увиденного, и даже Аш заметно успокоился, глядя на Священный Храм, сияющий красным. *** За тысячи миль, в заброшенной соломенной хижине, на груди у Шен Доула вдруг задрожал сломанный Убийца Богов. *** Они долго смотрели на это, после чего Зевул выдохнул, словно пытался выплюнуть страх и вдохнуть свежего воздуха, затем он повернулся к Кицунэ и сказал:
Я думаю, это то, ради чего Мастер приказал мне привести Тотетсу. Но я не думал, что он способен сотворить такое ужасающее по силе заклинание. Эти десять лет Мастер Вим собирал священных животных, потратил столько сил, думаю, все ради этого. Судя по всему, сейчас оно уже завершено, и эта сила…
Даже не знаю, как им удалось создать такое. Когда мы еще были на Лисьем Холме, я уже чувствовала эту ужасную силу, и она меня беспокоила. Я чувствовала внутри нее две разных волшебных энергии. Кицунэ посмотрела в сторону Священного Храма и продолжила:
Я слышала когда-то, как мои предки говорили, что в Малеусе сохранилось несколько сильных артефактов. Один и них — Треножник Дракона клана Вим. В нем содержится сила, которой не могут противостоять ни боги, ни демоны. Заклинание, способное разрушить весь мир. Но прежние Мастера Вим не могли узнать его секрет, поэтому никто не мог его использовать. Теперь я вижу, что Мастеру Вим удалось разгадать загадку Треножника, он сумел завершить заклинание с помощью волшебной силы священных животных. Сейчас заклинание только начало набирать силу, а цвет неба уже изменился. Даже не знаю, что за сильный маг в древности смог создать такое?
Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей. Голос Кицунэ стал ледяным, словно она вспомнила всю ту боль, что причинили ее клану люди Тайо.
Зевул замер, повернулся и посмотрел на нее, даже не зная, что ответить. В его голове словно гром еще звучали ее слова — Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей. Только человек. Величайшим средством убийства было заклинание Убийцы Богов. Айне была главной школой Света, они всегда ставили на первое место справедливость и милосердие, однако ее глава также потратил много сил и времени на создание ужасного оружия для убийства. Все-таки в мире было только одно существо, жаждущее чужой смерти — человек. Свет и Тьма и вправду неотделимы друг от друга. Зевул стоял в воздухе, словно громом пораженный, его сердце перевернулось, и он снова не мог найти ответ, где добро, а где зло, посреди этого хаоса, который принесли красные лучи, мысли его смешались. Десятилетние битвы и убийства, казалось, так и не смогли уничтожить доброту в его сердце. Но тот взмах меча Шен Доула десять лет назад, от которого Лазурия не смогла пробудиться, оставил в его сердце шрам. Из-за этого меча он вступил на Путь Тьмы и скитался по Поднебесной вот уже десять лет. За десять лет он так и не смог понять этих сложных переплетений Света и Тьмы, добра и зла. Может быть, в мире существует только одна правда — меч не несет вины, вина лежит на руке, держащей меч. Но кто может знать, против зла или против добра направлен этот меч?
Ведь в конце концов меч рассыплется в прах, герой погибнет, и его могила порастет травой. Весь мир был сейчас как тот Священный Храм вдали, он был просто обычным местом, внутри которого жили люди, и только они виноваты во всем. Снова прокатилась волна холода, и Зевул прижал к себе Аша покрепче, словно только так он мог почувствовать тепло. Посмотрев еще немного, Зевул отвел взгляд и, как будто обращаясь к себе, сказал Кицунэ:
Теперь Малеус обрел небывалое величие, Мастер Вим возвысился над всеми, но он запустил это заклинание не для того, чтобы объединить все силы Тьмы. Он хочет сражения с силами Света. Сила этого заклятия слишком велика. Сможет и кто-нибудь ей противостоять?
Кицунэ повернулась и посмотрела на Зевула, она и улыбалась, и в то же время была серьезной. А что, ты собрался защищать силы Света от него?
Зевул, застыв на миг, вдруг громко рассмеялся. Силы Света?
У Сил Света есть, кому их защитить, это дела даосов. Я — правая рука Мастера Вим, и единственное место, куда я направляюсь, это Лисий холм. Кицунэ все так же странно смотрела на него, в красном свете ее полу-улыбка казалась размытой. Затем она протянула руку и погладила Аша на груди Зевула. Ну так давай отправимся туда. Договорив, она развернулась и исчезла вдали. Зевул тоже полетел вслед за белой вспышкой, позади оставив холодную пустыню. Издалека послышалась песня Кицунэ, словно ветер сорвал лепестки цветов. Песня была печальной, и Зевула слушал, словно завороженный. Казалось, он вернулся на десять лет назад, вот только не мог разглядеть, каким он был тогда. ***
Лисий холм. Ледяная комната. Здесь было тихо, как всегда. Над белым ледяным ложем поднимался белый туман, рисуя в воздухе дивные узоры. Лазурия, все в том же зеленом платье, лежала на нем, слегка улыбаясь, бледная и прекрасная. Ее руки были сложены на груди и держали свежий цветок, колокольчики Хаккан в ее руках испускали слабое золотое сияние. Все ученики отправились на Северо-запад, и сейчас здесь царило спокойствие. В мертвой тишине Зевул осторожно сел рядом с ложем и молча с болью посмотрел на Лазурию. Я вернулся, Лазурия…
Сколько лет, сколько раз он говорил эти слова девушке, которая все никак не просыпалась?
Что за прекрасный сон она видела, от которого никак не хотела пробудиться?