Том 26. Глава 3. Спасение.

Белая тень сверкнула в небесах и приземлилась на вершине небольшого холма в нескольких десятках ли от Лисьего холма. Когда белое сияние рассеялось, показался силуэт Кицунэ, девятихвостой лисицы.

Она осторожно положила тело Зевула на землю, затем внимательно его осмотрела, чтобы убедиться, что он не получил никаких серьезных ран. Только после этого она облегченно вздохнула и медленно поднялась.

Во многих местах на ее белоснежной одежде были видны следы сажи, кое-где ткань пожелтела от жара и даже почернела, а там, где ее коснулось пламя, были выжжены небольшие дыры, сквозь которые виднелась белоснежная кожа.

Но только Кицунэ совсем не заботилась об этом, успокоившись немного, она развернулась и посмотрела туда, откуда они прилетели.

В небесах вдали огромный столб пламени оставил в небе след, который было нелегко сгладить. Даже на таком большом расстоянии Кицунэ все еще могла ощутить запах гари, приносимый с ветром. А на руинах Лисьего холма, когда вулкан постепенно утих, странное красное сияние стало только ярче, оно бешено плясало в воздухе, и в самой ее глубине пряталась кроваво-красная тень, которая безумно смеялась, не заботясь ни о чем.

Кицунэ очень долго молча смотрела вдаль, и на ее лице как будто не было ни следа боли или печали, можно было сказать, она спокойно смотрела на то, что среди простых людей называлось концом света! За ее спиной вдруг раздался тихий шорох, Кицунэ развернулась и вдруг замерла, увидев что Зевул все еще лежит на земле, не двигаясь, но на его груди что-то шевелится. Затем из-за пазухи Зевула выпрыгнула серая тень, это оказался обезьянка Аш.

Кицунэ посмотрела на него так, словно не могла поверить, затем улыбнулась, хлопнула в ладоши, раскрыла объятия и сказала: «Малыш, не думала, что ты такой живучий, иди скорее ко мне».

Аш замер на груди Зевула и посмотрел на хозяина. Он почесал лапкой затылок, огляделся вокруг всеми тремя глазами, затем вскрикнул, подпрыгнул и оказался в объятиях Кицунэ. На ее лице появилась теплая и нежная улыбка, она обняла Аша и осторожно погладила его по голове, при этом заметив, что на теле обезьянки тоже немало ран, некоторые из них нельзя было назвать легкими.

«Ох…» Кицунэ вздохнула, покачала головой, и вместе с Ашем подошла к Зевулу. Найдя поблизости корень дерева, она уселась на него, поставила Аша перед собой на землю и достала из-за пазухи какую-то нефритовую бутылочку. Затем с жалостью в голосе проговорила: «Аш, ты тоже настрадался, пока был вместе с этим невезучим парнем!»

Аш тут же закатил глаза и замотал головой, начал что-то кричать, и даже немного рассердился, очевидно, ему не нравилось то, что сказала Кицунэ. Она в ответ тоже закатила глаза и недовольно произнесла: «Ладно, ладно, я поняла уже, что твой хозяин самый лучший».

Аш сразу заулыбался и погладил себя по голове, очевидно теперь он был обрадован.

Кицунэ протянула руку, сгребла Аша в охапку, одновременно с этим вынула из бутылочки несколько маленьких зеленых пилюль и раздавила их в руке, превратив в зеленый порошок. Затем она осторожно посыпала этим порошком все раны Аша, где была видна кровь. Порошок сразу же впитывался в рану, и иногда от кожи обезьянки раздавалось тихое шипение. Очень быстро почти все раны Аша зажили, очевидно, порошок оказывал чудесный эффект на внешние раны.

Кицунэ подождала, пока остатки порошка растворились на ранах, подумала немного, затем оторвала от своего платья несколько белых полос ткани и забинтовала ими раны обезьянки.

В процессе лечения Аш вел себя спокойно, в руках Кицунэ он почти не двигался, наверняка понимал, что так ему будет лучше!

Очень скоро Кицунэ перевязала все раны Аша, и теперь на груди, на левой лапке и правой руке, а также на голове обезьянки красовались белые повязки. Он выглядел, словно раненый солдат, только немного комично.

Ашу это было немного непривычно, и он непрестанно разглядывал себя и трогал повязки, словно хотел посмотреть на свои зажившие раны.

Кицунэ глянула на него и строго сказала: «Не трогать!»

Аш испуганно подпрыгнул, отскочил назад, и тут же начал смеяться, но все же перестал пытаться снять повязки.

В этот момент Зевул, который все это время лежал рядом, вдруг пошевелился, и из его рта раздался стон. Кицунэ и Аш одновременно повернулись к нему, но через миг Кицунэ вздохнула. Очевидно, Зевул еще был без сознания, но в его стоне можно было расслышать только одно слово.

Лазурия…

Кицунэ поднялась, медленно отошла от Зевула и снова посмотрела в сторону Лисьего холма. Аш за ее спиной почесал затылок и тоже подошел к ней, забрался ей на плечо по платью и спокойно уселся, как обычно на плече Зевула.

В глазах Кицунэ мелькнула печаль, она осторожно погладила Аша по голове. Где-то впереди с лица земли навсегда исчез Лисий холм, осталась только ужасная огромная бездна, из которой непрерывно выплескивалась лава, и этот безумный красный свет в воздухе.

«Аш, что же нам делать?», тихо произнесла Кицунэ, как будто обращаясь к Ашу, но на самом деле она спрашивала сама себя. Ее брови слегка нахмурились, словно она никак не могла избавиться от сожаления и печали. «Лазурии больше нет, и я боюсь, что он… тоже не захочет жить».

Аш ничего не ответил, только остолбенело посмотрел на Кицунэ и моргнул тремя глазами, даже было неясно, понял ли он ее слова. Кицунэ слегка усмехнулась, даже немного с горечью, затем развернулась и посмотрела на ровно дышащего, но все еще кажущегося бездыханным человека.

«Что теперь делать? Я смотрю на него, и мне самой больно на душе…»

Аш вдруг начал что-то кричать, Кицунэ послушала его и горько усмехнулась. Покачав головой, она сняла Аша с плеча и обняла обезьянку, затем спросила: «Вернуться домой? Звучит неплохо, но только…» Она глянула на Зевула, снова покачала головой и мягко сказала Ашу: «Есть ли у него дом?»

Как только прозвучали эти слова, Кицунэ отчего-то почувствовала боль в сердце, молча повернулась и посмотрела на лицо Зевула. Неизвестно, с каких пор, но среди его черных волос все-таки появились седые пряди.

Кто-то говорил, что жизненный опыт может накапливаться тысячи лет, а может прийти в одно мгновение, но кто мог знать это наверняка?

Кицунэ отчего-то замерла и невольно потерялась в своих мыслях, пока через несколько мгновений ее не разбудил вскрик Аша. Она покачала головой и горько усмехнулась, и в этот раз из-за себя самой, ведь за столько лет она все еще не разучилась сострадать и печалиться за других.

Затем она повернулась к Ашу, но тот спрыгнул с ее рук на землю и начал что-то рисовать на песке, время от времени указывая на север и что-то выкрикивая.

Кицунэ посмотрела на это и нахмурилась, немного подумав, она вдруг сказала: «Ты имеешь ввиду, что мы должны отправиться в тот его дом?»

Аш закивал головой в ответ.

Кицунэ посмотрела на Зевула, но тот все еще лежал неподвижно, словно мертвец. Она помолчала, вздохнула и сказала: «Что нам еще остается, идем, все равно это лучше, чем оставаться здесь».

Аш рассмеялся, Кицунэ протянула руку, и Аш запрыгнул ей на плечо. Затем она подошла к Зевулу, подняла его с земли, молча посмотрела на него и мягко произнесла: «Ладно, возвращаемся домой!»

Белая вспышка сверкнула на вершине холма и взмыла в облака, она словно попрощалась навсегда с тем пейзажем, который оставался позади, и без тени сожаления направилась на север.

Горный ветер подул внизу по земле, словно мягкая рука приглаживала траву, но в нем все еще различался запах гари. А вдалеке, огромную рану на месте Лисьего холма все еще накрывало то жуткое красное сияние. Оно смотрело на мир и непрерывно раскачивалось, словно показывая свою силу, и снова бешено хохотало.

***

Срединная равнина, горы Айне.

У подножия гор Айне пейзаж был все таким же цветущим и прекрасным, повсюду росла зеленая трава и пышные деревья, в глубине леса время от времени раздавались крики птиц. И хотя здесь не было такой сказочной атмосферы, как на Семи Пика, все же это было очень приятное место для людей.

Среди густой травы высились обломки разрушенных стен, это была та самая деревня Травников, давно забытая и заброшенная. Подул легкий ветер, и трава мягко зашелестела, распространяя по воздуху легкий аромат цветов.

Белая вспышка медленно опустилась с небес, и Кицунэ даже не успела коснуться ногами земли, как Аш нетерпеливо спрыгнул с ее плеча и начал кататься по мягкой траве с радостными криками. В уголке рта Кицунэ мелькнула улыбка, затем она медленно опустила Зевула на землю, чтобы он смог опереться на одну из разрушенных стен.

Зевул уже пришел в себя, но теперь он выглядел еще хуже, чем когда был без сознания.

Его лицо было мертвенно-бледным, без кровинки, и хотя взгляд был ясным, все же казался пустым, без какого-либо выражения. Он никуда не смотрел, даже не моргал, от него только веяло аурой смерти, он больше был похож на мертвеца, чем на живого человека.

Кицунэ смотрела на его состояние и очень беспокоилась, на самом деле, Зевул очнулся еще по дороге к деревне Травников, но сразу же стал вот таким, и с тех пор не было никаких изменений, что бы Кицунэ ни делала, что бы она ни говорила, это не возымело действия.

Кицунэ в какой-то момент даже засомневалась, слышит ли Зевул все ее мягкие и теплые слова, которыми она пыталась его приободрить.

И хотя она все прекрасно понимала, все же было немного неожиданно, что уход Лазурии окажет на Зевула такое влияние. Но слезами горю не поможешь, и она ничего не могла сделать с чувствами человека, даже будучи тысячелетней лисицей.

Рядом с ними Аш все прыгал и скакал по траве и деревьям, пока, наконец, не вернулся с горстью диких ягод, которые протянул в лапках Кицунэ и Зевулу. Очевидно, он очень хорошо знал эту местность.

Кицунэ посмотрела на Аша и тяжко вздохнула, взяла у него из лапок одну ягодку, горько усмехнулась и сказала: «Аш, все-таки ты среди нас самый счастливый, с утра до ночи такой радостный, если бы твой хозяин был таким же, тогда…»