Часть 42 Эпилог.

Был разгар лета, когда принцу Давосу исполнилось семь. Все его прошлые именины отмечались пышными пирами и фестивалями по всей Королевской Гавани. К этим именинам относились скорее как к похоронам. Все были мрачны, когда его разбудили утром, и даже вручение подарков в королевских покоях было неловким и неестественным. Давос сидел со всё возрастающим раздражением, пока ему в руки совали один жалкий подарок за другим.

Обычно на именины он получал подарки побольше: пони, щенка, миниатюрную лютню, деревянные меч и щит, набор церемониальных доспехов. Теперь они давали ему небольшие вещи, потому что он скоро должен уезжать, а в его багаже, между одеждой и книгами, не хватало места, чтобы вместить гораздо больше.

Его сестра-принцесса Висейна подарила кинжал с перламутровой рукоятью. Он разлетится вдребезги в тот момент, когда он разрежет им что-нибудь более крепкое, чем яблоко. Давос с презрением посмотрел на тупой кинжал, а затем одарил Висейну взглядом, который был лишь немного менее презрительным.

Висейна пожала плечами, надув губы, чтобы показать, что это не ее идея, затем снова свернулась калачиком рядом с отцом, который погладил ее по волосам рукой.

Король Эйгон болен. Это не смертельная болезнь, иначе поднялся бы огромный шум и королева Рейнис была бы гораздо более взволнована, но это изматывающая болезнь, которая затрудняла его дыхание и вызывала острую боль, распространяющуюся по груди и рукам. Мейстеры не думали, что это убьет короля в ближайшее время; не дай боги! Эйгону всего тридцать четыре года.

Хотя он прибавил в весе со времени своего Завоевания и его волосы немного поредели, он не был толстым или уродливым человеком. Он всё еще мог вселять страх в сердца повстанцев, когда держал в руках Черное Пламя, хотя теперь редко летал на Балерионе. Он сказал, что важно показать как простым людям, так и их благородным вассалам, что он не будет легкомысленно использовать своих драконов, и поэтому выставлять Балериона напоказ в мелких спорах не было необходимости.

По правде говоря, Давос думал, что это потому, что в наши дни Черный Ужас предпочел обосноваться на Драконьем Камне и Дрифтмарке, и, как и королю, ему наскучило заниматься политикой.

— Что скажешь, Давос? — Королева толкнула его локтем.

Давос вежливо улыбнулся Висейне.

— Спасибо, сестра.

На самом деле она не его сестра. У них нет общих родителей. Они кузены; их отцы были братьями. Но на самом деле это не имело значения; сестра, кузина, неважно, — они поженятся через десять лет. Давос на самом деле не придавал этому большого значения. Висейна была надоедливой, и ее яйцо вылупилось только в прошлом году. Она назвала дракона Ртуть, упрямо сопротивляясь попыткам родителей заставить выбрать более валирийское имя. Ртуть размером с тощую уличную кошку.

Вермитор был драконом Давоса, которого назвали еще до того, как он научился говорить. Вермитор размером с лань. Всё еще слишком мал, чтобы на нем мог ездить даже маленький мальчик, но достаточно велик, чтобы убить Ртуть во вспышке пламени. Из-за этого недолеток не разместили вместе.

Единственными взрослыми драконами были Балерион, Мераксес и Вхагар Одноглазая, на которой ездил отец Давоса по крови. Давос видел отца несколько раз в год с тех пор, как был ребенком, но с Вхагар близко познакомился только однажды. Она была уродливой старой сукой, а его отец — пугающим, суровым мужчиной с крюком вместо руки. Никто не был бы рад присоединиться к семье такого человека. Давос, конечно, не рад.

Правда, когда он хотел быть жестоким с королевой, то кричал, что она не его настоящая мать и что он хочет леди Аргеллу, но на самом деле он даже не знал леди Аргеллу. Она постоянно писала ему письма; это раздражало. Давос был сильным читателем, но понятия не имел, как реагировать на ее слова. Иногда было видно, что она плакала и размазывала высыхающие чернила. Это жалко.

После вручения подарков его и Висейну отправили в детскую, чтобы взрослые могли поспорить. Королева хотела отсрочить его отправку в Штормовой Предел, но король и слышать об этом не хотел, и, кроме того, он сказал, что они не могут позволить себе играть в игры с Дюррандонами, когда Веларионы продолжают пытаться украсть дракона.

Это звучало интереснее, чем на самом деле — на Дрифтмарке и Драконьем Камне жил дикий дракон по имени Серый Призрак. За последние пять лет четверо Веларионов погибли, пытаясь завладеть им. Эйгон не вмешивался, потому что сказал, что дракон размером с кобылу, а попытки Веларионов заключались в том, чтобы сгореть заживо, поскольку они постоянно терпели неудачи.

Однако, если одному из них удастся поймать дракона и приручить его, это может стать проблемой. Мераксес и Балерион охотились за маленьким диким драконом, чтобы попытаться убить и съесть его, но он хорошо прятался и, по слухам, умел плавать.

Висейна играла с мячом в детской. Давос лежал вверх ногами на своей кровати, черные волосы касались половиц — они были очень длинными, и король продолжал угрожать обрезать их, но королева и слышать об этом не хотела.

Наконец, мяч попал ему в голову. Он возмущенно закричал, встал и бросился на Висейну. Она была тощей малышкой, на голову ниже его, несмотря на то, что они почти одного возраста, но лягалась и кусалась. Она обслюнявила его руки, и когда он втер это в ее волосы, она ударила его локтем в живот, а затем снова пнула, когда он, задыхаясь, рухнул на пол.

— Когда я стану королевой, — заявила она, — то посажу тебя в клетку за то, что ударил меня.

Давос слышал эту песню раньше.

— Но я буду королем, — сказал он, садясь. — Королева не может наказать короля.

Это всегда заводило ее. Губы Висейны задрожали.

— Что ж, у меня будут рыцари, и они смогут, — отрезала она.

— Только если ты переспишь с ними, как королева, — сказал Давос.

Предполагалось, что он никогда не распространял подобные слухи, и он никогда не осмеливался произнести это вслух раньше, — в основном потому, что на самом деле не знал, что означает «переспать», но предполагал, что это включало поцелуи, которые отвратительны и доставляли удовольствие только распутникам.

Он знал термин «распутники», потому что лорд Веларион использовал его для описания своих домочадцев, которые продолжали — вопреки его прямому приказу, как он утверждал, — пытаться поймать Серого Призрака. Никто не верил лорду Велариону, но король не мог скормить его Балериону, потому что им нужен флот Велариона. Кроме того, король устал от того, что в определенных кругах его называли монстром.

Висейна кипела, она была такой красной. Это делало ее похожей на заплесневелый помидор; белые волосы ярко выделялись на фоне раскрасневшейся кожи. Наконец, она выпалила:

— По крайней мере, я не ублюдок.

Давос знал, что его отец был ублюдком; это старое и избитое оскорбление. Он показал Висейне язык.