Глава 136. Плавающий

— Я могу не идти по этой дороге, — ответил я. — Пока я могу следовать за вами, мне подойдёт любая дорога.

Лицо Господина Жуна изменилось, и он раздражённо сказал: — А Цзинь, мне больше никто не нужен. Моих денег хватит до самой старости! Ты меня обременяешь, понимаешь?!

— Я… — Мне стало очень тяжело от слов Господина Жуна.

Возможно, я выпил слишком много вина, ведь раньше я никогда так плохо себя не чувствовал.

Господин Жун больше не нуждался во мне, и Цзю Цзай тоже больше не нуждался во мне.

Я стал кулаком, парящим в воздухе, без тела и мозга.

Где мне приземлиться? Где найти своё место?

— Я понял, — кивнул я, чувствуя неприятное жжение в глазах и носу. — Господин Жун, я не буду вам обузой. Я уйду завтра на рассвете.

Вернувшись в дом Господина Жуна, я лёг на диван, но так и не смог заснуть.

Что случилось?

Почему всё изменилось?

Этот глупый «мозг», без «кулака», разве он не убежит?

Зачем ему было так рисковать собой?

Куда делся весь его ум?

Чёрт, да ты совсем не «мозг», ты просто дурак, что ли?

Чем больше я думал, тем хуже мне становилось. Ночь становилась всё глубже, а я не мог успокоиться.

Стоило закрыть глаза, как лицо Цзю Цзая всплывало передо мной.

Все его бесполезные болтовни, которые раньше казались пустыми звуками, теперь я помнил необыкновенно отчётливо.

— А Цзинь, что бы ты делал без меня, своего «мозга»?

— А Цзинь, тебе нужно чаще улыбаться, сейчас ты похож на бревно.

— А Цзинь, научись у меня «Чёрт возьми!» Так звучит внушительнее, «Чёрт возьми!» Тебе не нравится? А как насчёт «Будь ты проклят!»?

— А Цзинь, не забудь надеть рубашку! Почему ты снова вышел так?

— А Цзинь, защити меня! Чёрт возьми! Если «мозг» сломается, ты тоже станешь глупым!

— А Цзинь, если однажды меня не станет, найди себе другой «мозг».

— А Цзинь, если не найдёшь «мозг», то просто улыбайся побольше, хотя бы стань весёлым призраком.

Я потрогал свои щёки, и по ним струилось что-то холодное, ледяное.

— Чёрт возьми… — Я горько усмехнулся, — жить в этом мире действительно тяжело.

Подумав об этом, я резко встал, достал из холодильника бутылку пива, тихонько открыл дверь комнаты и вышел на крышу.

— А Цзю, ты потому и всегда улыбался, что знал, как тяжело жить?