Дорогой папа
— Прости, моя дорогая. Но ты действительно хочешь уехать?
Борясь с непреодолимым желанием поёрзать на стуле, вызванным не то дискомфортом, не то нервозностью, Чарли, глубоко вздохнув, посмотрела на свой бокал и покрутила оставшееся содержимое, ощущая на себе тяжелые взгляды родителей, тянущиеся через весь обеденный стол.
— Да, папочка. В Новый Орлеан.
— Боже, зачем, дорогая? — спросила Лилит, с любопытством изогнув бровь. Женщина опустила столовые приборы вдоль тарелки с недоеденным ужином, уделяя дочери всё своё внимание.
Сидящий рядом с ней Люцифер, задумчиво потягивая насыщенное красное вино из своего бокала, язвительно заметил: — Может быть, это как-то связано с твоим новым проектом? Этот… «реабилитационный отель» для преступников?
Чарли подняла глаза, искренне удивленная тем, что её отец действительно вспомнил об этом, хотя в последний раз она говорила с ним несколько недель назад.
— Да.
— Но почему в Новый Орлеан? — спросила её мать, склонив голову. — Почему не где-нибудь поближе к дому?
— Новый Орлеан будет для меня хорошим местом для старта. Уровень преступности там просто ошеломляющий, и будет здорово, если я смогу снять отель без лишних…
Люцифер с громким звоном опустил свой стакан на полированную дубовую столешницу, прервав страстные речи дочери, и раздраженно выдохнул. — Шарлотта, сколько раз мне придётся тебе это говорить? Ты не можешь просто следовать своей прихоти и воплощать в жизнь каждую чудную идейку, которая приходит тебе в голову. Ты прекрасно знаешь, чем закончились прошлые твои попытки.
Ах, да, конечно, он непременно припомнил бы ей это. Как бы Чарли ни было неприятно это признавать, у отца были веские причины насмехаться над её благотворительными планами. Ведь все её предыдущие попытки неизменно заканчивались неудачей, каждый проект проваливался прежде, чем смог принести хоть какие-то плоды. И насколько же это было удручающе в тот раз, когда она инициировала создание открытого «свободного рынка» ради бесплатных поставок свежих продуктов для богадельни, а его в короткие сроки разграбили мошенники, которые не могли упустить возможности поживиться бесплатной едой.
К сожалению, эта серия неудач сделала Чарли посмешищем в семейных кругах, где её в открытую считали глупой дурой, неспособной даже подражать успехам своих родителей. «И это наследница Люцифера? Это та, что станет во главе семьи Магне? Как отвратительно!» — слышала она от одного из многих, кто насмехался над ней.
Но Чарли была настолько оптимистична, что никогда не останавливалась, не оглядывалась на весь тот негатив, что она навлекла на себя. Несмотря на то, что девушка воспитывалась светской львицей, как и её мать, она не хотела сидеть сложа руки в то время как могла использовать свой статус для достижения большего блага. И сейчас у неё появилась цель — положительно повлиять на жизнь тех, кто, по её мнению, в этом нуждается. Заставить её проект процветать!
— Но я много об этом думала! — возразила она. — Просто подожди!
Внезапно Чарли соскочила со своего места за обеденным столом и убежала наверх, в свою комнату, чтобы захватить важную статью, которая уже некоторое время лежала у неё на столе. По возвращении она сразу же подошла к отцу, держа в руках толстую папку с документами, наполненной бумагами.
Люцифер и Лилит смотрели на дочь с большим любопытством. — Что это? — спросил отец, взяв у неё из рук папку и открыв первую страницу, въедаясь взглядом в красочный заголовок.
— Мое письменное предложение по отелю! — радостно воскликнула она, чуть ли не подпрыгивая, глядя на то, как её отец переворачивает страницу за страницей.
— Сладкое яблочко, ты написала всё это сама? — изумленно спросила Лилит, наклоняясь ближе, чтобы разобрать хотя бы пару строк из написанного в папке в руках Люцифера.
— Да! Всё! Слово за словом!
Услышав это, Люцифер и Лилит еще более удивлённо взглянули на дочь, прежде чем повернуться друг к другу. Они явно вели меж собой немой диалог, который Чарли не могла расшифровать. Спустя пару мгновений молчания, показавшихся Шарлотте вечностью, родители вновь просмотрели на файл с предложениями. Люцифер еще раз наспех пролистал каждый пергамент в нем.
— Я… Кхм, думаю, я смогу разобраться с этим, — захлопнув папку и передав её стоявшему рядом Дэззлу, он взмахом руки выпроводил его из обеденного зала. Чарли этот жест больно уколол, она сразу ощутила себя побеждённой и хотела уже вновь попытаться уговорить отца пересмотреть её предложения, но в итоге так и не смогла заставить себя произнести ни слова, молча покинув помещение.
***
Чарли сидела за туалетным столиком, а Вэгги расчесывала волосы перед сном, когда в дверь постучали, и её пригласили в личный кабинет отца. Она плотнее запахнула на груди рубашку, чтобы защититься от ночного холода, и устало поплелась по коридорам, гадая, что же такого важного случилось, что отец позвал её в столь поздний час.
Раззл несколько раз постучал в закрытые двери и, услышав строгое «войдите», открыл их, пропуская Чарли вперед. Дождавшись, когда юная хозяйка зайдет, он плотно закрыл двери за ней, оставляя наедине с отцом. Люцифер полулежал в кожаном кресле за своим столом с сигаретой в руке.
— Садись, дорогая, — подозвал он, указывая свободной рукой на стул напротив него. Она молча повиновалась, села и выпрямила спину, как подобает изысканной леди. Люцифер сделал ещё одну затяжку, Чарли уже было собралась спросить, зачем он позвал её, когда заметила на столе свою папку с предложениями и хаотично разбросанные повсюду бумаги, которые явно кто-то пересматривал.
«О Боже, неужели он всё прочитал?» — в её голове звенела тревога, но в глубине души что-то забурлило, заставляя надеяться на хорошие новости. Люцифер выдохнул ровную струю дыма, затушил сигарету в пепельнице и поднял взгляд на дочь, переплетая ладони в замок на уровне лица.
— Скажи мне ещё раз, почему ты так одержима этим? — его строгий взгляд впивался в ее растерянные глаза, заставляя что-то внутри сжаться, и всё же Чарли не могла не отметить, что несмотря на всю серьезность вида, в его голосе был намек на любопытство.
Преступники тоже люди, — считала она, невзирая на общественное мнение. Она размышляла о том, что время, проведенное в тюрьме, превратило их в изгоев, которых в открытую отвергало общество, словно бы на их лицах было неизгладимое клеймо, делавшее их недостойными даже надежды на шанс прожить честную жизнь. Неважно сколько они отсутствовали на свободе — месяцы или годы, — не имеет значения даже если они только готовились отправиться за решетку — с того момента, как они оступились, жизнь больше никогда не будет к ним справедлива. Сердце Чарли болезненно сжималось при мысли о бедных душах, которые словно будут навечно прокляты в этом мире, пока жизнь, что теплится в их телах, не оборвётся.
Однако назвать проект «реабилитационным центром» было бы неправильно — слишком унизительно для тех, кто изо всех сил цеплялся за остатки гордости и эго, которые так и норовило растоптать общество. Нахождение в таком месте лишь сильнее запятнало бы их репутацию, не меньше, чем пребывание в тюрьме. Поэтому она выбрала концепцию отеля, рассматривая весь процесс как «временный отдых» для потенциальных клиентов, во время которого они могли поработать над собой, приобрести дополнительные навыки и специализации. Это позволило бы им достичь так называемой «точки искупления», после которой они снова смогли бы чувствовать себя комфортно и непринужденно в обществе, что в последствии помогло бы минимизировать риск рецидива — возврата к преступной деятельности.
Пока Чарли обосновывала свои взгляды и представляла проект, Люцифер молчал и внимательно слушал, ни разу не перебив ее, лишь в определенные моменты в задумчивости хмыкал. Когда она закончила, на мгновение воцарилась тишина. Мужчина неотрывно смотрел на нее нечитаемым взглядом, явно раздумывая над словами дочери, прежде чем заговорить:
— Ты знаешь, я все ещё не уверен, действительно ли этот твой новый проект может… кхм, понравиться всем восьмеркам. И особенно меня беспокоят бандиты из гетто.
От слов отца всякое чувство уверенности, возникшее у Чарли во время её небольшой речи, моментально испарилось. Ей захотелось тотчас опуститься обратно на кресло и поскорее выслушать стандартную разочаровывающую до предела речь отца о глупости и бесполезности её намерений. Однако Люцифер не спешил начинать нравоучительную речь, лишь издал протяжный задумчивый вздох.
— Но я полагаю, что это первое, о чём ты так много и досконально раздумывала. Мы с твоей мамой впечатлены твоим предложением. Ты подготовила всё даже лучше, чем все те дураки, с которыми я когда-то работал, это точно. Полагаю, тебе понадобится недвижимость где-нибудь в Новом Орлеане?
…
Что?
Постой.
ПОДОЖДИ МИНУТКУ!
— Ты согласен с моим предложением? — с недоверием спросила Чарли, сомневаясь, не послышалось ли ей это. Она никак не могла поверить, что её отец мог не просто отпустить её, но даже согласиться помочь!
Приподняв бровь и ухмыльнувшись, Люцифер сбавил ее пыл: — Не пойми меня неправильно, сладкое яблочко. Я делаю это не потому, что искренне верю в это дело. Черт возьми, я бы вообще сказал, что затея — полнейшая чушь. Но твоя мать, по-видимому, действительно заинтересована в твоей задумке и желает понаблюдать, как будет продвигаться эта затея. Насколько твой план в действительности жизнеспособен и имеет ли хоть какие-то шансы на долгосрочную реализацию. И думаю, я мог бы попробовать помочь тебе начать в этом деле.
Несмотря на то, что Люцифер всё ещё не принял до конца ее идею, Чарли взвизгнула от радости и вскочила со стула, навалившись на стол, чтобы стиснуть отца в крепких объятиях. Ее порыв застиг его врасплох, но он не смог удержаться от легкой улыбки и завел руку к ней за спину, чтобы одобрительно похлопать по спине.
— Только один совет, дорогая. Не принимай дерьмо от других мужчин.