Том 12. Глава 5
— Кх… у… а-а-а… — донеслись до ушей Харуюки тихие вопли Шоколад.
— У Авокадо нет зубов, но своим языком он может разъесть броню любого бёрст линкера, хватило бы времени. Думаю, шоколадная броня Чоко должна растаять быстро. Тебе стоит поторопиться, — послышался шёпот опирающейся на стену Маженты, всё ещё корчащуюся от боли после потери конечности.
Харуюки бросил на фиолетово-красного аватара с ножницами ещё один взгляд, думая о том, стоит ли её добивать.
Но, лишившись руки, она уже не могла использовать ножницы, а вместе с ними — и Дистанционный Разрез, свою сильнейшую способность. Да, у неё в арсенале ещё оставался Тёмный Выстрел, который она могла использовать своей правой рукой, но для этого ей пришлось бы отбросить ножницы. Что-то подсказывало Харуюки, что она ни за что не пойдёт на это.
— …Сам знаю! — ответил ей Харуюки и развернулся.
Он кинулся вперёд, помогая себе крыльями, и быстро приблизился к массивному телу Авокадо Авойдера.
— Отпусти… Шоко! — взревел он, отталкиваясь правой ногой от земли.
Выставив вперёд носок левой ноги, он тут же взмахнул крыльями в противоположные стороны, закрутив своё тело. Этот манёвр понижал точность атаки, но значительно повышал как её мощность, так и пробивную силу. Этот приём он называл «Спиральным Пинком», и он предназначался как раз против больших аватаров.
Вращающаяся, словно дрель, нога коснулась толстой тёмно-зелёной брони Авокадо и с лёгкостью пробила её. Послышался влажный грохот, с которым левая нога Кроу глубоко впилась в середину спины Авокадо.
Но… на этом всё и закончилось. Огромный яйцеподобный аватар, словно ничего не почувствовав, продолжил неспешно заглатывать Шоколад. С учётом усиленных вдвое болевых ощущений на неограниченном поле, после такой атаки он не должен был даже на ногах стоять.
Харуюки изумлённо взмахнул крыльями, подаваясь назад и выдёргивая ногу. Он ожидал увидеть вырывающиеся из спины спецэффекты, свидетельствующие о получении урона, но из дыры в спине Авокадо не выпало ни единой искры. Более того, дыра начала быстро заполняться какой-то мягкой материей, и даже броня через какое-то время полностью восстановилась.
— Э-этот удар не нанёс ему никакого урона?! — протянул Харуюки.
С трудом стоящая в шоколадной луже Тиюри спешно пояснила:
— Именно, он моментально регенерирует после любых ударов! Скорее всего, он поглощает все физические атаки!
— Не может быть, на это ведь даже шоконетки не способны… — рефлекторно ответил Харуюки, а затем, вспомнив о марионетках, огляделся.
Метрах в десяти от них Минт Миттен и Плам Флиппер пытались прикончить кружащих вокруг их шоконеток, но шоколад под ногами не оставлял им ни единого шанса.
Но тех шоконеток, что должны мешать Авокадо, не видно. Видимо, одна из них пришла на помощь Харуюки. А где была вторая?..
— Он её съел! — воскликнула Тиюри, уловив немой вопрос Харуюки.
— С-съел?!
— Шоко ведь уже говорила — это и есть слабое место шоконеток. Авокадо начал всасывать воздух и затянул шоконетку, а когда Шоко приблизилась к нему, чтобы создать новую, затянуло и её…
После этих слов они дружно окинули взглядом огромное тело Авокадо. Из расположенного в двух метрах над землёй рта торчала половина тела изнывающей от боли Шоколад.
— Кх!..
Харуюки стиснул зубы, взлетел, замер перед ртом Авокадо и ухватился за руки Шоколад. Он сразу же изо всех сил замахал крыльями, пытаясь сдать назад, но не смог сдвинуться ни на сантиметр. Более того — из плеч Шоколад посыпались искры, означавшие получение урона.
— У-у!.. — тут же застонала она, и Харуюки немедленно замер, но на лице Шоколад всё ещё читались муки.
Скорее всего, Авокадо Авойдер как раз в этот самый момент разъедал лепестки её юбки.
Немного выше рта метровой длины располагались маленькие глаза аватара (сравнительно маленькие — диаметром сантиметров пять). Они мелко мерцали, и когда свет вспыхивал ярче, из утробы аватара доносился гулкий голос.
— Люблю… люблю… шоколад…
Харуюки на мгновение обомлел, а затем, продолжая держать Шоколад за руки, воскликнул:
— Е-если ты её любишь, то прекрати есть! Просто скажи, если хочешь с ней дружить…
На этом месте он вновь затих, вдруг задумавшись о том, смог бы он сказать такое сам, и придя к выводу, что ни в коем случае. Он едва не довёл себя до обморока, приглашая Кусакабе Рин на школьный фестиваль, и ни на что большее его способностей не хватало.
Кроме того, Авокадо Авойдер находился под воздействием ISS комплекта, который перегружал его негативными эмоциями. В этом состоянии достучаться до него словами невозможно.
Он поглощал физические атаки. Силой вытянуть из него Шоколад тоже не представлялось возможным. Что же делать? Попытаться вместе с Тиюри съесть его тело, как они собирались сделать это с шоконетками? Нет, оно слишком огромное!
Харуюки отчаянно размышлял. И тут до его ушей донёсся прерывистый голос:
— Жар… или холод плюс удар… вот истинные слабые места шоконеток… и, наверное, Авокадо тоже…
Голос принадлежал проглоченной по грудь Шоколад. Поскольку её шоколадная броня не отличалась крепостью, она уже должна вовсю плавиться. А если погибнет Шоколад, их план по спасению Минт и Плам провалится. Скорее всего, у Шоколад уже осталось меньше половины здоровья.
— П-понял! Потерпи ещё немного! — воскликнул Харуюки, отпустил руки Шоколад, слегка отлетел и задумался.
У Сильвер Кроу и Лайм Белл нет ни тепловых, ни замораживающих техник. Будь здесь «Пылающая Жрица» Ардор Мейден, она бы мигом испепелила Авокадо, но времени добежать до портала и связаться с Утай в реальном мире у них нет.
— Хару! Что насчёт твоего Лазерного Меча?! — крикнула стоящая на земле Тиюри, тоже услышавшая слова Шоколад, но Харуюки покачал головой.
— Он не создаёт жара!
Несмотря на слово «лазер» в названии его Инкарнационной техники «Лазерный Меч», по существу она — чистокровная техника рубящего типа, не создающая тепло. Конечно же, колющие Копьё и Дротик также не годились. Авокадо с лёгкостью залечил бы полученные от этих техник ранения.
Возможно, если плотность атак будет достаточно высокой, то ему удастся поразить «ядро» аватара (если оно у него вообще есть), но проблема заключается в том, что этим он быстро заполнит шкалу энергии Авокадо. Это может привести либо к тому, что броню Шоколад начнёт разъедать ещё быстрее, либо к тому, что он применит ещё какую-либо технику.
«Будь мы на Постапокалипсисе, можно было бы притащить одну из горящих бочек. Но на Святой Земле жар взять…»
И, додумав до этого места, Харуюки выпучил глаза. Он резко перевёл взгляд на небольшой собор к востоку от них, затем обратно на Шоколад и приглушённо скомандовал:
— Шоко… позови свою подругу, Култян! У неё должен быть настоящий лазер!
От этих слов Шоколад изумилась так, что на мгновение забыла о боли. Но затем она замотала головой.
— Н-не поможет… Култян нападёт на… вас…
— Не переживай! — Харуюки глубоко вдохнул, собрался с силами и крикнул, — Я отражу этот лазер!
— !.. — Шоколад вновь обомлела, но затем скосила взгляд в верхний левый угол, проверила состояние своего здоровья и медленно кивнула. — Хоро… шо. Я рассчитываю на тебя, Сильвер Кроу.
С этими словами она сжала обессилившие кулачки, закрыла глаза и крикнула:
— На помощь, Култян!..
Ответ пришёл моментально.
Из восточного собора немедленно раздался пронзительный вой, а вслед за этим на площадь выбежала похожая на броненосца фигура. Хоть это и Энеми Малого класса, в длину он достигал больше двух метров. От поступи этого тела, обгоняющего по размеру многих аватаров, сотрясалась земля.
— Шоко, продержись ещё секунд двадцать! — крикнул Харуюки и расправил крылья.
Отлетев от Авокадо, он кинулся в сторону Лавового Карбункула. Вдогонку послышался голос Тиюри:
— Я займусь лечением!
— Хорошо! — кратко отозвался он.
Через несколько секунд он приземлился. В двадцати метрах перед ними сверкали красным светом наполненные яростью глаза Энеми.
— Кр-р-ру-у-у! — послышался пронзительный рёв Карбункула, явно принявшего Харуюки за врага его хозяйки.
Резко остановив короткие лапы, Энеми прижал голову к земле. Овальный рубин на его лбу начал светиться алым. Этот спецэффект до боли напоминал тот, с которым Красная Королева Скарлет Рейн готовилась стрелять из главного калибра.
Обитающие на неограниченном нейтральном поле Энеми делятся на несколько классов. Обычно выделяют четыре, плюс особый «Ультра» класс, к которому относят Четырёх Богов, сторожащих врата Имперского Замка.
Наиболее сильный из четырёх классов — Легендарный. Такие Энеми обитают либо в глубинах подземелий, либо возле достопримечательностей. Против них сражаются армиями из десятков опытных бёрст линкеров после тщательной подготовки и проработки тактики. И даже в этом случае малейшая ошибка может стоить жизни всем участникам. Есть только один бёрст линкер, которому удалось убить Легендарного Энеми в одиночку — Синий Король Блу Найт. За это он и заслужил прозвище «Убийца Легендарных».
На ступень ниже стоят Энеми Звериного класса. На этих огромных монстров охотятся группами из примерно двадцати человек. В охоте на них нет ничего сверхъестественного, но группа должна быть дружной и слаженной. Многие из этих зверей обитают возле железных дорог, что порой приводит к трагичным случаям, когда на них случайно натыкаются небольшие группы аватаров, перемещающиеся вдоль этих дорог. Мало кто знает об этом, но Зелёный Король Грин Гранде часто охотится на них в одиночку, а затем обменивает заработанные очки на карты, с помощью которых снабжает бёрст поинтами других аватаров.
Третий класс — Дикий. Такие Энеми имеют в высоту около пяти метров, и когда идёт речь об «охоте на Энеми», обычно имеют в виду именно Диких. Опытные бёрст линкеры могут, хоть и с огромным трудом, побеждать их в одиночку, но нужно учитывать, что Энеми такого класса могут ходить группами, и в пылу битвы можно с лёгкостью привлечь внимание других Энеми, которые на раз втопчут незадачливых охотников в землю.
Наконец, четвёртый класс, Малый, часто используется Легионами как мишень для экзамена на «профпригодность». Другими словами, умение побеждать таких Энеми в одиночку — доказательство зрелости бёрст линкера. На прохождение этого испытания обычно решаются бёрст линкеры седьмого уровня, что позволяет сказать, что один Энеми Малого класса примерно равен по силе аватару седьмого уровня.
Поскольку Харуюки пока что остановился на пятом уровне, ему никогда не приходилось нападать на Энеми Малого класса в одиночку. Случалось, что он привлекал внимание таковых случайно, после чего немедленно пускался в бегство. Обычно в ходе этого бегства его догоняли их дальнобойные атаки, которые, несмотря на непримечательный вид, причиняли страшную боль.
Но сейчас он не должен бежать.
Он стоял ради Тиюри, которая три дня потратила на поиски этого Энеми, невзирая на опасности неограниченного поля.
Он стоял ради Шоколад, единственного бёрст линкера Сетагаи, нашедшего силы сопротивляться ISS комплектам.
Он стоял ради Минт и Плам, дружбу которых с Шоколад пытались уничтожить насильно вживлённые комплекты.
И, наконец, он стоял ради Маженты Сизза и Авокадо Авойдера. Он не мог объяснить, почему, но знал, что ради их же блага он не должен проиграть эту битву.
— Давай! — крикнул Харуюки и перекрестил перед собой руки.
И в следующее мгновение камень во лбу Карбункула крестообразно вспыхнул и испустил рубиновый лазер.
По сравнению с залпом из пушки Красной Королевы, испарившей Кроу десять раз подряд, этот пучок энергии был гораздо уже и гораздо плотнее. Как только он ударил в броню на руках, воздух перед Харуюки окрасился оранжевым маревом.
Скорее всего, это срабатывал эффект серебряной брони, отражавшей 95% световой атаки обратно. Но оставшиеся 5% проникали в броню и разъедали её. Броня — главное оружие металлического аватара, и стоит лазеру пробить его, как тело аватара моментально испепелит. А значит, если бы Харуюки продолжил так стоять, его ждала бы та же судьба, что и во время тренировок с Нико.
«Нельзя просто пытаться отбить свет», — обращался сам к себе Харуюки, превозмогая обжигающую боль. — «Зеркало — это не просто отражающая свет плоскость. Отражение — значит отвержение. Но вещь, созданная отвергать свет, не может быть настолько прекрасна, не может так брать своим видом за душу.»
В памяти ожило огромное трёхстворчатое зеркало, которое он видел дома у Синомии Утай в реальном мире, в театре Но Сугинами.
Перед тем как надеть маску и выйти на сцену, актёр театра Но фокусируется, сидя перед зеркалом. Утай называла это зеркало «границей между двумя мирами».
Граница. Это слово обозначало как барьер, так и дорогу.
Другими словами, зеркало — не просто плоскость, это ещё и вход, и выход. Оно впускает свет, ведёт его, и вновь выпускает.
Харуюки начал смутно постигать, что именно означает это душевное состояние, когда Утай показала ему то тройное зеркало и когда поведала ему печальную историю её брата, Синомии Кёи, Миррор Маскера.
Это ощущение превратилось в понимание чуть позже, в ходе битвы с таинственным металлическим аватаром Вольфрам Цербером. Вкусив полное поражение, которое началось с самого начала битвы, сегодня днём он прошёл через специальную тренировку и вызвал его на ответный поединок. И ему удалось победить благодаря тому, что он использовал переданное Черноснежкой Смягчение, чтобы превратить силу атак противника в энергию для бросков, которыми он и размазал его о землю.
Попытайся он во время битвы сопротивляться силе Цербера своей собственной силой, и его броню бы разорвало в клочья, как вчера. У Харуюки получилось превратить технику в «Возврат» именно потому, что он принимал атаки противника, сливал его движения со своими.
А значит… то же самое может сработать и с лазером.
Истинное зеркало принимает свет, разворачивает его и испускает. Другими словами…
Оно применяет Смягчение к свету.
«Не бойся!» — обратился Харуюки сам к себе, отвлекая своё внимание от начавшей убывать шкалы здоровья. Броня его всё ещё держалась. — «Я — Сильвер Кроу. Среди всех дуэльных аватаров Ускоренного Мира я ближе всего к тому, чтобы быть зеркалом. Пусть в моём имени нет слова «Миррор», как у брата Синомии, пусть мне далеко до него, но на мгновение… хотя бы на одно мгновение у меня должно получиться слиться со светом. Я смогу стать «границей», которая его направит.»
«Ну же, отбрось страх, отбрось напряжённость… и впусти свет!»
Всё ещё держа руки перед собой, Харуюки нагнулся вперёд, немного расслабился и поднял голову.
Сквозь алую завесу он встретился взглядом с продолжавшим испускать из своего лба сильнейший лазер Малым Энеми. И тут…
Шкала здоровья перестала убывать. Погасло марево. Но лазер не прервался. Он продолжал лететь, но стал собираться в плотный алый шарик перед скрещёнными руками Харуюки.