Том 13. Глава 6
В ходе боёв за территорию, развернувшихся в пятую субботу июня, на Сугинами напали в общей сложности четыре команды. Бёрст линкеров прислали Синий Легион Леониды, Зелёный Легион Грейт Волл, маленький Легион «Паундбэг» («Боксёрская Груша»), живущий в Тосиме, и Красный Легион Проминенс.
Харуюки, Утай и Акира сражались против команд Паундбэга и Проминенса, победив оба Легиона. Черноснежка и Фуко, сражаясь в меньшинстве, одержали оглушительные победы над командами Синего и Зелёного Легионов. В результате все зоны оказались защищены со 100% побед. Мало того, что этим они защитили флаг Нега Небьюласа, — это была первая «идеальная» защита за всю историю защиты Сугинами, власть над которым Легион захватил в ноябре прошлого года.
По количеству людей Нега Небьюлас однозначно относится к малым Легионам, и всё это время им удавалось поддерживать необходимый для защиты 50% уровень побед во многом благодаря невероятной силе Чёрной Королевы, лично защищавшей свои территории. Пусть в Брейн Бёрсте разница уровней и не даёт однозначного преимущества, «девяточники» — исключение из этого правила. Победить Блэк Лотос, которую ещё называли «Концом Света», можно лишь одним способом — зафиксировать её на месте (причём физические оковы против неё не работают), после чего расстрелять с расстояния. С учётом того, что в ходе территориальных баталий нападать можно лишь весьма ограниченным числом людей, в реальность этот план претворить непросто.
Поскольку другие Короли в атаках не участвуют, то проигрывал Чёрный Легион лишь в тех территориях, которые Черноснежка не защищала. Но даже в те времена, когда территорию приходилось защищать новичкам — Харуюки, Такуму и Тиюри, им хоть и с трудом, но удавалось поддерживать необходимый уровень побед (например, одна победа в двух битвах или две победы в трёх битвах). Таким образом, если бы в отсутствие Черноснежки команда из двух Элементов и Харуюки вдруг проиграла бы, ответственность за поражение полностью легла бы на Харуюки как на лидера.
Именно поэтому, как только время битв за территорию истекло, Харуюки тут же растёкся по скамейке, стоящей на заднем дворе школы Умесато.
— Ох-х… с-слава богу… не проиграли… — произнёс он слова, в которых не было и намёка на радость победы.
Сидевшая рядом с ним Утай натянуто улыбнулась.
«UI> Мои поздравления, Арита-сан. Во второй битве против Паундбэга мы уже действовали вполне себе по тактике.»
На первый взгляд появившиеся в чате слова хвалили его, но в то же время это означало, что в первой битве против Проминенса их поведение не дотягивало даже до уровня «вполне себе». Харуюки вжал голову в плечи и принялся оправдываться так, словно рядом с ним сидела не четвероклассница, а школьный учитель:
— Е-если бы я узнал, что буду командиром, заранее, успел бы хоть немного подготовиться…
«UI> Нужно быть готовым к любой ситуации!»
— Да, ты права… и всё-таки, хорошо, что Карен вернулась. Теперь вариантов составов на защиту территории стало намного больше, — беспечно произнёс он.
В ответ Утай обворожительно надулась и посмотрела на Харуюки исподлобья, параллельно с этим набирая:
«UI> Арита-сан, когда ты узнал о том, что сегодня Рен вернётся в Нега Небьюлас?»
Больше что-либо скрывать Харуюки не мог. В конце концов, это и есть тот самый секрет, из-за которого он так радовался до начала битв.
— П-позавчера вечером. Я и сам узнал лишь сорок шесть часов назад! Вот я удивился, когда посреди королевской битвы вдруг появилась Карен и спасла нас с Ашем… и-и вообще, Синомия, это ведь ты только что сказала, что нужно быть готовым к любой ситуации.
«UI> Я говорила о дуэлях!» — резко набрала Утай… и тут же расслабилась.
Она повернула голову к Харуюки и подняла взгляд. Её большие глаза начали блестеть всё сильнее и сильнее. Постепенно свет заката, пробивавшегося сквозь облака, начал блестеть и на щеках, по которым скатились капли.
Харуюки ошарашенно смотрел на неё, а перед глазами вновь побежал розовый текст.
«UI> Наверняка и это случилось благодаря тебе, Арита-сан.»
— Э-э… «и это»?..
«UI> И я, и Фу, и Саттин — все мы вернулись в Нега Небьюлас благодаря твоим стараниями, Арита-сан. Уверена, что и Рен — тоже.»
— Я-я то что, я ничего не делал… и вообще, всё наоборот. Все вы, особенно Черноснежка, вернулись, чтобы помочь мне и всем нам… и Карен тоже…
«UI> Этим стоит гордиться.»
Утай вытерла глаза и посмотрела на свой пальчик, на котором блестела жидкость.
Затем девочка вновь перевела взгляд на Харуюки и разомкнула губы.
Они напряглись и немного вздрогнули. На шее судорожно проступили сухожилия.
— С-Синомия!.. — хрипло воскликнул Харуюки.
Трагическая смерть брата и «родителя» Утай, Синомии Кёи, шокировала её так сильно, что она потеряла голос. Вслух она умела говорить лишь две голосовые команды, необходимые для использования Брейн Бёрста, и даже их произношение тренировала очень долгое время.
Причины её болезни крылись не во рту, а в голове. Она страдала эфферентной афазией, что означало, что она понимает речь и может писать, но произносить что-либо практически не в состоянии. Обычно такое состояние вызывается инсультом, но в случае Утай часть нейронной сети мозга была поражена из-за сильного психологического шока. Даже установленный в её голове Чип Мозговой Имплантации не смог ей помочь.
Попытка что-либо сказать своим настоящим голосом оборачивалась для Утай сильной болью — как физической, так и душевной. Харуюки уже вскинул руки, пытаясь остановить её… но не успел он этого сделать, как с дрожащих губ Утай скатился тихий, но отчётливый звук. Он пролетел сквозь воздух и достиг слуха Харуюки.
— С…
А вслед за ним — и другие звуки: «па», «си», «бо».
Стоило Утай издать эти четыре звука, как на её лбу выступил пот. Тем не менее, она продолжала упрямо улыбаться, а затем поклонилась Харуюки.
Стараясь удержать подступавшие к глазам слёзы, Харуюки прошептал:
— Это мне… нужно благодарить тебя, Синомия. Спасибо… за то, что ты сейчас здесь, со мной.
В ответ Утай подняла голову и улыбнулась настолько беззаботной улыбкой, что Харуюки, наконец, вспомнил, что ей лишь десять лет.
Примерно в половине шестого Харуюки прошёл сквозь незаконченные фестивальные врата, простился с Утай и побрёл домой в одиночестве.
И Черноснежка, и Такуму, и Тиюри занимались подготовкой к фестивалю. Да что там, вся школа гудела, готовясь к празднику. Конечно, Харуюки немного опечалился тем, что ему приходится возвращаться домой в одиночку, но в шесть вечера школьники должны покинуть территорию школы, а накануне дня фестиваля за уважительную причину для задержки принималась только неоконченная подготовка. Поскольку выставка класса 2-С, к которой приписан Харуюки, уже отрапортовала об окончании приготовлений, выпросить себе дополнительное время у него не получилось бы.
Когда Харуюки доплёлся до улицы Оумэ, он посмотрел в противоположную от дома сторону, на автобусную остановку. Ему хотелось, как и вчера, сесть на автобус и поехать в Накано, раз уж ему пришлось уйти так рано, но, увы, Черноснежка строго-настрого запретила ему сегодня куда-либо отлучаться.
После завершения боёв за территорию они провели ещё одно совещание, где рассказали Черноснежке о том, что бёрст линкеры Красного Легиона нарушили перемирие, и пересказали причину. Черноснежка обдумывала их слова ровно три секунды, после чего раздражённым голосом заявила: «Скорее всего, это опять он».
Хотя Харуюки и догадывался, кого именно она имела в виду, сразу после этого Черноснежка заявила, что «полностью берёт это дело на себя», и Харуюки не удалось вставить ни слова. А затем командир Легиона объявила своим подчинённым, в особенности Харуюки, что в целях безопасности до окончания фестиваля запрещает участие в дуэлях за пределами Сугинами (в том числе в качестве зрителя).
— Ну… один день-то я потерплю…
Культурный фестиваль проходил в первую половину воскресенья. Скорее всего, к вечеру запрет на походы в другие зоны будет уже снят. И тогда он сможет пойти в Накано, встретиться с Вольфрам Цербером и вновь сказать ему: «Иди со мной», а также «Будь моим другом».
На следующей неделе должна состояться следующая Конференция Семи Королей, на которой, если присутствующие признают, что Оптическая Проводимость — способность того же уровня, что и Зеркало Истины, начнётся планирование атаки на Токио Мидтаун Тауэр. Харуюки придётся сыграть ключевую роль в битве против Энеми Легендарного класса, Архангела Метатрона — сильнейшего Энеми, с которым ему когда-либо приходилось сражаться (за исключением Судзаку, одного из Четырёх Богов). Ему хотелось, чтобы к началу операции Цербера уже не связывали те невидимые путы, которые мешают ему жить. Он хотел разрубить их.
Возможно, его желание «спасти» Цербера нескромное и, что уж там, надменное. Ведь с точки зрения силы Сильвер Кроу, несмотря на свой пятый уровень, равноценен Церберу, аватару первого уровня.
Но когда позавчера он увидел его в реальной жизни среди толпы людей, он отчётливо ощутил, что тот хочет о чём-то попросить Харуюки.
А раз так, то он собирался ответить. Он был готов протягивать ему руки и звать словами столько раз, сколько потребуется. Ведь именно так многие из друзей Харуюки когда-то поступали и с ним.
— Завтра… мы обязательно увидимся, — прошептал Харуюки, глядя в фиолетовые облака, нависающие над Накано.
Затем он снова зашагал в сторону своего дома.
Когда он ехал на лифте корпуса «Б», в верхнем правом углу поля зрения зажглась иконка входящего сообщения. Харуюки открыл почтовик, ожидая увидеть сообщение от матери об очередной заграничной командировке, из-за которой она не вернётся до завтрашнего вечера. Пока сообщение загружалось, он даже успел подумать, не решила ли она извиниться за то, что не придёт завтра на фестиваль. Однако тут он увидел, что в поле «от кого» вместо имени его матери написана одна буква: «N».
— К… кто это?
Харуюки удивлённо склонил голову и прочитал тело сообщения, но там оказалось лишь лаконичное «Буду через пять секунд». Окончательно запутавшись, Харуюки склонил голову в другую сторону. Лифт остановился, и Харуюки на автомате вышел.
Стоило ему пройти несколько шагов, как открылись двери второго лифта. Харуюки всё так же на автомате повернулся, но тут в коридор бодро выбежал некто, махая Харуюки рукой.
— Дарова, давно не… хотя, не. Пять дней, что ли?
— А… э… э-э?! Ч-ч-ч-что ты тут…?!
От удивления Харуюки подался назад так резко, что едва не упал. Когда ему удалось восстановить равновесие, перед собой он увидел удивлённое лицо того самого человека, чьё сообщение он читал пять секунд назад.
— Чё это ты так шарахаешься, я же тебя предупредила. И вообще, я уже к тебе который там раз иду?..
— Э, э-э… три, четыре… пятый…
— Это был риторический вопрос, я не просила считать!
Рыжеволосая девочка подошла к Харуюки ещё ближе, легонько хлопнула его по животу и широко улыбнулась. Это оказалась Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико или просто Нико. Она тут же пошла по коридору в сторону квартиры Харуюки, и тот опомнился, лишь когда она почти добралась. Но когда он догнал её, та провела пальцами в воздухе возле двери с табличкой «2305», и послышался звук открывающегося замка.
— Э-э?! Твой ключ до сих пор работает?! Срок действия временного ключа должен был истечь ещё давным…
— А, помнишь, когда я у тебя последний раз ночевала? Я залезла на сервер, немного поигралась и превратила свой ключ в постоянный, — произнесла она поистине ужасающую фразу, сняла кроссовки и с радостным «извините за беспокойство» прошла вовнутрь. Затем она обернулась к ошарашенно стоящему за дверью Харуюки и нежным голосом сказала, — Я пока побездельничаю, а ты переоденься.
После этого она исчезла в зале.
— «Предупреждают» обычно за пять часов, а не секунд, разве нет?.. — пробормотал Харуюки, не найдя других слов, и вошёл в квартиру.
По её совету он первым делом зашёл в свою комнату и переоделся в футболку и шорты. Когда он вошёл в зал, Нико уже успела улечься на диване для двоих, подложив под голову подушку. От вида разлёгшейся Нико он невольно улыбнулся, за что получил в ответ недовольный взгляд.
— Чё ты лыбишься?
— А, н-нет, ничего такого… ч-чай ячменный будешь?
— Угу, пасиба.
Кивнув, Харуюки направился на кухню, налил два стакана ячменного чая, вернулся и сел напротив Нико. Вдруг он осознал, что всё это время ему что-то не давало покоя. Покрутив головой, он, наконец, понял, в чём дело, и обратился к Нико:
— Кстати, Нико, почему ты сегодня с самого начала в «нормальном» режиме?
— Э? — шестиклассница поначалу удивлённо моргнула, а затем самодовольно ухмыльнулась. — Чё, хочешь, чтобы я так разговаривала?
С этими словами она резко поднялась, аккуратно села, сложила руки на коленях, а улыбка моментально превратилась из «самодовольной» в «сладкую».
— Всё-таки братик тоже меня любит! Я так рада!
Во время их последней встречи пять дней назад, на «вечере карри», она так и не включала «ангельский режим», и эта неожиданная психологическая атака заставила Харуюки вначале пошатнуться, а затем замотать головой:
— Н-нет, я не против, и вообще, я ничего такого в виду не имел, просто подумал, что ты без повода так себя вести не стала бы!
И стоило ему это сказать, как Харуюки и сам понял, что именно это за «повод». Вернее, он понял не то, почему она не использовала ангельский режим, а то, почему она вообще пришла к нему.
Харуюки глубоко вдохнул, на какое-то время задержал воздух, а затем на выдохе начал:
— Ясно… я понял. Я должен был догадаться, что ты придёшь сюда, Нико… чтобы расспросить меня по поводу того, что случилось вчера на неограниченном поле.
От этих слов Нико моментально вернулась к нормальному режиму и медленно откинулась назад. В момент столкновения со спинкой дивана она кивнула, пользуясь упругой отдачей, а затем немного печально отозвалась:
— Ну, и это тоже… это одна из трёх причин.
— Э?.. А какие другие две?
— Вторую ты уже знаешь. Извинения. Я пришла хорошенько извиниться.
— Погоди… ты пришла просить прощения?
— Ясное дело. Или ты думаешь, что я пришла учить тебя готовить чай?
— О, Нико, а ты в чае разбираешься, что ли?
— Не прикалывайся, я в школе состояла в секции чайной церемонии!
— Состояла… выходит, ты её бросила?
— Заткнись! Я просто освоила всё в совершенстве!.. Так вот…
После этих слов Нико вдруг заметила, что, разгорячившись, успела откинуться со спинки дивана и начала говорить вообще неизвестно о чём. Несколько раз моргнув, она натянуто улыбнулась:
— Тьфу ты, да что же это такое. Каждый раз, когда говорю с тобой, сбиваюсь с мысли… так вот, прежде чем мы снова на что-нибудь отвлечёмся, я лучше извинюсь прямо сейчас!
После своего решительного заявления она резко свела ноги, с хлопком положила руки на колени и низко склонила голову. При этом на её голове качнулись собранные маленькими черными лентами хвостики.
— Как командир Легиона «Проминенс», я глубоко сожалею о том, что сегодня три моих легионера нарушили соглашение о перемирии и напали на территорию Легиона «Нега Небьюлас»! Приношу свои извинения!
Разговор, предшествовавший извинению, и очаровательно покачивающиеся хвостики на голове так контрастировали с серьёзностью её слов, что Харуюки чуть не рассмеялся. К счастью, ему удалось сохранить серьёзный вид в тот момент, когда Нико подняла взгляд. Он думал над тем, что ему ответить, но Нико неожиданно добавила:
— Передашь мои слова Чёрной.
— Э?! Кто, я?
— Кто ж ещё?! Или ты думаешь, что мне достаточно извиниться только перед мелкой сошкой?
— С-сошкой?.. А-а-а почему ты сразу не пошла извиняться к ней?!
— У меня нет выхода, я знаю только твой адрес. Ну, если хочешь, могу называть тебя «Чудовищным Воронамэном». Повысить в звании, так сказать.
— Т-ты называешь это повышением? И почему у тебя все звания как у приспешников злого гения?..
Но тут Харуюки прервался, понимая, что они вновь начинают отклоняться от темы в неведомую сторону. Прокашлявшись, он выбросил из головы праздные вопросы и кивнул.