Глава 47
— Теперь, — продолжил Блэк говорить ему в ухо. — Ты атакуешь, если я тебя отпущу?
Гарри помотал головой, несмотря на напряжение в костях. Желание противостоять оставшемуся холоду дементоров огнем разнеслось по мышцам.
Сириус Блэк сдал его родителей Волан-де-Морту.
Как только ублюдок убрал с него руки, он развернулся и двинул ему коленом в пах.
Он не мог воспользоваться магией — он даже не думал об этом, — как не мог и закричать. Страх также был непозволителен. Как только Блэк согнулся, кряхтя от боли, Гарри бросился к его горлу и повалил на пол.
Плевать, что Блэк был взрослым мужчиной, а он всего лишь тринадцатилетним худощавым мальчиком, если так посмотреть. Он просто в ярости сжимал его горло.
Он чувствовал, как кровь ударила в голову.
Потом он вспомнил про свою магию, про палочку — медленно поднес ее. На секунду он совсем забыл про защиту. Сейчас это было не как с Пожирателями Смерти — сейчас он хотел это сделать. Хотел оборвать жалкую жизнь Блэка за содеянное, ненависть едва позволяла ему дышать.
Мужчина под ним начал изменяться, заклинание пролетело мимо, и в следующую секунду он смотрел на собаку.
Очень знакомую черную собаку, с знакомыми глазами.
Это… как… Гарри не был уверен, должен ли он разозлиться сильнее, или что. Но шока оказалось достаточно, чтобы он остановился и не сотворил очередное заклинание, внезапно задаваясь целой кучей разных вопросов.
На мгновение будто произошло короткое замыкание.
Они оба жадно вдохнули воздух, в голове немного прояснилось.
Том знал? Учитывая его осторожность, он не мог не знать. Но тогда Блэк не напал на него. Он понятия не имел, что происходит.
Блэк сказал, что он его крестный отец.
Но он сдал его родителей Волан-де-Морту. Из-за него они мертвы!
Гарри сглотнул, увидев, как пес… Тимми… Сириус прижался к полу в знак покорности, смотря на него. Не скулил — просто ждал его реакцию.
Теперь он понял, почему глаза казались ему знакомыми.
Гарри тут же растерялся: его раздирало все, что он знал о Сириусе Блэке, и другие вещи, не имеющие особого значения. Он резко выдохнул, смог унять дрожь в руке и нацелил палочку на бывшего заключенного.
Подметил, что, несмотря на подобную возможность тогда и сейчас, Блэк не попытался напасть на него. Уходил с пути, рисковал сейчас в избежание нападения на него — даже если речь шла о простом обезоруживании.
— Объясни мне все, — приказал он тихим голосом. — Сейчас же.
Пес стал человеком, и слова тихо потекли из его губ. Питер Петтигрю. Хранители Тайны и скрытность. Анимаг. Подстава. Реддл.
Гарри стало плохо.
— Я думаю, что ты, — осторожно сказал Сириус, — лучше всех понимаешь, каково это — быть обвиненным в том, чего не совершал.
Вся ситуация с наследником Слизерина всплыла в голове. То, как смотрели на него люди, — слишком ужасные воспоминания.
Рука Гарри задрожала, начала опускаться, но он вновь ее вскинул.
Голова кружилась.
— Ты можешь это как-то доказать?
Он не шибко много знал о произошедшем, о Питере Петтигрю и остальном, но…
Он как никто другой знал, что люди могут быть совсем не такими, какими кажутся с виду. В горле поднялась желчь.
Блэк помотал головой.
— Только мои воспоминания до тех пор, пока не найду Петтигрю. Я мог бы показать тебе, но…
— Как вы показываете другим воспоминания? — спросил Гарри, растерявшийся на мгновение секунды, но потом махнул рукой. Настороженно оглядел Блэка, стоящего напротив него, в темноте.
Он верил ему. Он внезапно осознал это.
Но от этого все не стало легче. На самом деле, даже наоборот.
Как мог Дамблдор оставить невиновного человека гнить в Азкабане с дементорами на целых двенадцать лет?
— Почему не было суда? — спросил он.
— Волан-де-Морт исчез. Война закончилась. Люди не хотели возвращаться к случившемуся, — тихо сказал Сириус. — Я был в шоке, а Питер подстроил доказательства против меня. Это и, как мне кажется, история моей семьи сыграли против меня. Блэки никогда не отличались склонностью к свету.
Но это не объясняло, почему Дамблдор ничего не предпринял.
— Почему ты раньше не сказал мне, кто ты? — голос Гарри слегка дрогнул. Когда он был один на один с Томом, он был бы рад узнать, что есть кто-то на его стороне.
Он уже услышал ту самую историю, или, по крайней мере, просто историю, как Сириус стал его собакой. Он не просил показать ему свою левую руку, но от этой мысли он только больше запутался.
Сириус зарылся рукой в сальные спутавшиеся волосы, выглядел он усталым. Даже вымотавшимся.
— Учитывая твою ситуацию, это было бы не слишком умно, — ответил Блэк. — Только будучи собакой, я мог точно быть рядом с тобой.
В горле встал ком, пальцы напряглись. Он внезапно почувствовал босыми ногами, какой холодный пол в больничном крыле.
— Том убил бы тебя, если бы ты мне рассказал.
Сириус ничего не ответил на это, что подтверждало его слова — однако Гарри и так это знал. Реддл уже доказал ему, что его ничего не остановит и что он достаточно безжалостен, чтобы убить любого вставшего у него на пути.
Том, в некоторой мере, позволял ему побыть со Светлой стороной, но, как ему казалось, он не мог надеяться, что такая снисходительность будет длиться вечно.
Очевидно, что нет, учитывая то, что Том, казалось, хотел чего-то от Дамблдора… и, честно говоря, он был в ужасе от того, что могло произойти, если б Том до этого все-таки добрался.
Он снова резко выдохнул.
— Ты молодец, Гарри. — От этих слов он вновь поднял взгляд и с удивлением заметил, что выражение лица Сириуса полностью смягчилось. — Я уверен, Джеймс гордился бы тобой. И Лили тоже. Я знаю, что могу быть уверенным в этом.
Грудь сжалась, внезапно он понял, что не может дышать. Кажется, никто раньше не говорил ему ничего подобного, определенно не в такой момент, когда все настолько неясно.
Это было неловко — слышать подобное от Сириуса Блэка, глубокой ночью, только встретившись с ним, а мысли о том, что он узнал, все еще кружились в голове, но…
— Я всего лишь делаю то, что должен, — пробормотал Гарри. — Любой бы поступил так же.
— Нет, не поступил бы. Я был в этом доме с тобой, Гарри, — сказал Блэк. — Я знаю, каково это было. То, как смело ты держался, поразительно, и кто-то должен это сказать тебе.
Кровь прилила к щекам Гарри, он скрестил руки на груди.
— Том не такой уж плохой.
Он сказал это частично для того, чтобы посмотреть, что на это ответит Сириус, и без труда увидел его колебания. Желание возразить, напомнить про аморальность всего совершенного Темным лордом.
— … Полагаю, то, что ты волнуешься о нем, — это естественная реакция на твою ситуацию. Тебе не стоит беспокоиться об этом, — уступил Сириус. Сейчас Гарри все же уставился на него в удивлении: то ли больше от самого такого неожиданного поворота, то ли от отношения Блэка к сложившейся ситуации.
Он наклонил голову. Сириус, очевидно, что-то разглядел в его выражении лица и поморщился.
— Я не говорил, что, по-моему, он этого заслуживает…но я понимаю, почему ты так относишься к нему. Я не собираюсь осуждать тебя за то, что ты делаешь непроизвольно, — добавил Сириус. — Вся моя семья была на темной стороне. Я знаю, каково это.
Во рту нестерпимо пересохло. Он снова сглотнул, услышанное эхом отдавалось в голове. Он не хотел думать об этом и о ситуации с Томом.
Границы между манипуляцией и чем-то более реальным стерлись до ужаса в его голове, но он продолжал относиться ко всему по-прежнему и сейчас.
— Тогда зачем ты мне все это сейчас рассказываешь? — Он внезапно вспомнил этот вопрос, и на мгновение Сириус застыл в оцепенении. — Ты же, должно быть, пришел сюда по какой-то причине.
— Я… — его крестный отец внезапно показался ему почти настолько же смущенным, каким сейчас был он. — Что ж, твоя ситуация поменялась, и, учитывая все происходящее, я подумал, что тебе будет легче, если ты будешь знать, что я не пытаюсь тебя убить.
Блэк… волновался за него?
— И… — Сириус колебался. — Я подумал, что, может, если я докажу свою невиновность тебе и остальным… что ж, не знаю, говорили ли это тебе, но Джеймс… э-э, я твой законный опекун.
Слишком много всего за раз. Гарри уставился на него.
Непонимание, надежда, загоревшаяся в груди, а потом страх и все остальное.
— Конечно, ты не обязан, — тут же продолжил Блэк. — У тебя есть дядя и тетя, и…
— Я не могу уйти от Тома, — перебил Гарри, оборонительно ссутулившись. — У нас сделка. — Лучше об этом не думать. Он не мог уйти, даже если хотел, неважно, что об этом думали другие.
Он уже пришел к выводу, что Том Реддл не тот, кому можно так открыто противостоять. Пока нет. Все равно, что бить по бетонной стене: больше вреда ему, нежели Тому.
Он не знал магию на том уровне, на каком знал ее Том. Физически он тоже уступал ему: Реддл был старше.
Он не мог выиграть вот так. Он мог найти способ, но пробовать сейчас было бы глупой затеей.