Глава 65

Гарри, тревожно нахмурившись, расправил плечи.

После нескольких недель тишины Дамблдор вызвал его к себе в кабинет.

— Проходи, — сказал Хагрид. Он с беспокойством на покрасневшем лице глянул на Гарри и ободряюще похлопал его по плечу, но по неосторожности сделал это так сильно, что у Гарри чуть не подогнулись колени.

Гарри выдавил ответную улыбку, но едва ли ему стало легче.

Наравне с Томом, возвращающимся в его жизнь, желание Дамблдора поговорить также настораживало его, будто предвещая приход темных времен. Дамблдор, если на то пошло, никогда не говорил с ним, если все в его жизни было хорошо.

Лестница поднялась, и он пробормотал пароль — сахарные пёрышки — и вошел в кабинет. Кулаки сжались по бокам.

— Я знаю, что делаю… — начал он, не давая Дамблдору возможности вставить и слова. И тут же замолк.

Вся его решимость, все хорошо подобранные слова, все надежды — все вмиг забылось, когда он увидел мужчину.

Дамблдор выглядел отвратительно.

Он выглядел уставшим и побледневшим, и, что только больше пугало, даже не пытался скрыть это магией. Его кожа высохла и сморщилась, под помутневшими голубыми глазами залегли глубокие тени. Его рука была черной и прогнившей.

Фокс сидел на колене директора, уткнувшись алой головой в его плечо.

Гарри рвано выдохнул.

— Профессор… — его голос дрогнул.

— Пожалуйста, присаживайся, мальчик мой. Лимонную дольку? — Дамблдор одарил его ласковой, ободрительной улыбкой.

Гарри сел, боясь, чтобы ноги не подкосились, и онемело помотал головой.

— Вы в порядке? — спросил он. — Я… сэр… Что случилось?

— Всему свое время.

Дамблдор выглядел так, будто времени у него осталось не очень много.

Блестящая миска между ними наполнилась серебристой жидкостью.

Гарри сглотнул противный привкус во рту, попытался привести свои мысли в порядок, его рука сжалась на колене.

— Вы сказали, что хотите обсудить мой союз с Томом. — Упрямая злоба, которой он планировал наполнить свой голос, не поднималась в горло, возможно, упираясь в тот холодный ком ужаса. — Думаете, я не справлюсь с ним?

Он рассказал Дамблдору про союз в тот же день, что и заключил его, даже несмотря на то что Дамблдор обычно ничего ему не рассказывал. Это было вчера.

— У меня в этом абсолютно нет сомнений, — сказал Дамблдор. — Ты необычный мальчик, Гарри. Полагаю, что если кто-то может влиять на Тома Реддла, то это ты. Хотя это дело, определенно, не из легких и приятных.

Грудь Гарри наполнилась теплом от гордости Дамблдора, многого стоившей.

И все же, несмотря на свой уверенный голос, Дамблдор выглядел грустным. Наверное, это неудивительно, когда Гарри вынужден иметь дело с таким коварным противником, как Наследник Слизерина, когда вернулся Волан-де-Морт, а страна находится на грани войны.

Фокс защебетал, разжигая все внутри Гарри.

— Тогда в чем дело? — спросил Гарри.

Дамблдор мгновение молчал, будто бы думая над ответом. Его пристальный взгляд, каким бы усталым и старым он не был, оставался по-прежнему проницательным.

— Тебе было интересно, почему Волан-де-Морт охотился за твоими родителями и пытался убить тебя.

Гарри едва удержался, чтобы не выпучить глаза. Его плечи напряглись.

— Вы знаете? — Конечно, Дамблдор знал.

Настоящий вопрос был в другом: почему Дамблдор вдруг решил это сказать сейчас, когда раньше совершенно не заботился о сообщении Гарри таких вещей?

Имело ли это отношение к его текущему недомоганию? К крестражам? К союзу?

Желудок Гарри сводило от беспокойства.

Что хочет он, что ему нужно. Что хочет Дамблдор. Как получить то, что ему нужно.

— Волан-де-Морт пытался убить тебя, когда ты был ребенком, — спокойно заговорил директор, — из-за пророчества, сделанного незадолго до твоего рождения. Он знал о пророчестве, но не знал его содержимого полностью. Тем не менее, он решил убить тебя, пока ты еще ребенок, веря, что так он выполнит условия пророчества и обеспечит себе победу и власть. Ценой своей жизни он осознал свою ошибку, когда выпущенное в тебя заклинание отразилось в него.

— Делая из меня крестраж, — сказал Гарри. Пустота заполнила все внутри. — Но он уже не пытается убить меня, не так ли? — Волан-де-Морт сделал бы это еще на кладбище, когда представилась возможность, а не стал бы просить Тома взять его под заточение. — О чем гласит пророчество?

Пророчество — это же судьба, разве нет? Как это может быть судьбой, если Волан-де-Морт больше не пытается его убить?

Гарри казалось, будто его ударили по лицу, от попыток понять все происходящее. Все вдруг свалилось на него.

Почему Дамблдор раньше не говорил ему об этом?

— Нет, не думаю, что он пытается тебя убить, — сказал Дамблдор. — Но он все еще ищет способ обезвредить тебя или с помощью заточения, или… если ты сам ему сдашься.

— Союз. — Гарри чувствовал тошноту. Он наклонился, ощущая стук собственного сердца в груди. — О чем гласит пророчество? Том знает?