Глава 9, пятая часть

Темари выходила из вестибюля, когда услышала чье-то перешептывание возле кулера с водой.

— Это правда? — донёсся до нее голос. — Оно приходило сюда?

Темари выглянула из-за угла и увидела гражданскую женщину средних лет, что говорила с медсестрой.

Медсестра была явно не в духе.

— А… ну, ребенка здесь больше нет, — нехотя подтвердила она слова женщины, в то же время пытаясь умерить ее беспокойство. — Вы в безопасности, уверяю вас.

— Эта тварь не ребенок, — зашипела женщина. — И если оно смогло сюда проникнуть, насколько вообще безопасно это место? — Она испуганно прижала руку к груди. — Моему сыну сейчас удаляют гланды, как я могу быть уверена, что демон не сойдет с ума и не убьет его?

Медсестра принялась успокаивать женщину, хотя сама выглядела не менее встревоженной.

— Я приношу извинения за причинённое беспокойство, уверена, что демон не вернется, — это прозвучало так, словно она пыталась убедить в этом саму себя.

— Лучше бы ему не возвращаться! —огрызнулась гражданская. — Эта тварь точно ничего хорошего не задумала! Приходит в больницу, чтобы навести смуту, — покачала она головой в страхе и гневе. — Зло, чистое зло! Лучше бы оно умерло!

Медсестра, ничего не ответив, стала осторожно уводить гражданскую вниз по коридору.

Темари вышла из-за угла и проводила женщин взглядом.

Долгие годы до куноичи долетали обрывочные шепотки о Гааре. Слухи о маленьком мальчике, вводившим в ужас непомерной жаждой крови, шли рука об руку с воспоминаниями о детстве. Предвзятое отношение к Гааре всегда было сильным — настолько, что он превратился в своего рода козла отпущения для других. Люди быстро стали думать о нем лишь наихудшее — Темари знала, потому что сама была такой же.

Как солнце встает на востоке и садится на западе, так и опасность Гаары для остальных была просто фактом, который она никогда не пыталась оспаривать.

В груди возникло неприятное стеснение. От раздражения зудели пальцы, пока она смотрела, как гражданская с медсестрой исчезают за углом. Темари не знала, что ей думать обо всем происходящем.

Но в глубине души уже понимала.

Это была вопиющая несправедливость, которую Темари в прошлом наблюдала не раз. Она была свидетелем поступка Гаары, как если бы он был способен на добродетель — и, возможно, будь мир добрее, брат стал бы именно таким человеком.

Находиться по ту сторону — там, где ей приходилось смотреть на вещи под другим углом — было тревожно.

Ей больше нравилось, когда Гаара был плохим, а все остальные — хорошими.

***

Канкуро неловко переминался с ноги на ногу, ожидая, пока отец заговорит.

Четвертый Казекаге стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел в окно своего кабинета. Старший сын поглядывал на него с опаской.

— Я так понимаю, твоей ноге уже лучше? — наконец заговорил Четвертый.

Звук его голоса вывел Канкуро из задумчивости.

— Моей ноге?

Отец, обернувшись, окинул его критическим взглядом.

— Да, той, которую ты поранил во время инцидента с Ичиби на прошлой неделе.

Канкуро поспешно кивнул:

— А… да, уже намного лучше, Казекаге-сама, спасибо.

— Отбрось формальности, Канкуро, — отозвался отец. — Это не официальный вызов.

Мальчик слегка расслабился: