593. Холодность отца Бая!

Злость, вспыхнувшая в сердце Бай Сяочуня, подпитывалась его состраданием и сожалением по поводу судьбы Бай Хао. Хотя он и сказал, что не понимает, но на самом деле он очень хорошо представлял, что именно происходит. Учитывая всё то, что он уже успел узнать, ситуация представлялась предельно ясной. Возможно, глава клана не всегда знал, что Бай Хао неимоверно талантлив в создании огня. Однако после того как Бай Хао дал ему формулу для пятнадцатицветного пламени, как же он мог не узнать об этом?!

Он знал, что Бай Хао талантлив, а также понимал, что он не жульничал на испытаниях огнём. Без сомнений, он точно был уверен в этом. Будучи культиватором среднего зарождения души и главой клана, ему ничего не стоило заполучить любую информацию о происходящем в клане. На самом деле Бай Сяочунь не мог представить, чтобы этот человек не был в курсе о том, что за Бай Хао охотились и пытались убить. Он не только знал об этом, но и предпочитал не замечать того, что происходило.

Он отрицал заслуги Бай Хао и даже приписывал все его достижения Бай Ци. Очевидно, что он хотел, чтобы Бай Ци достиг неимоверных высот, несмотря ни на что, даже если для этого Бай Хао должен умереть. Было более чем очевидно, что в глазах главы клана Бай Хао ценился не более чем букашка или даже меньше этого.

Что касается этой встречи, то она предназначалась для того, чтобы вынудить Бай Хао склонить голову и смириться, чтобы запугать его и внушить ему, что в этот решающий момент он не должен высовываться. Учитывая намерение убивать в глазах этого человека, становилось ясно, что он желает, чтобы Бай Хао… навсегда исчез с его глаз. Именно поэтому он выбрал это место для разговора: чтобы Бай Хао стало предельно ясно, что значит подчиниться…

Подчинись и живи. Откажись и умрёшь.

Он выбрал для разговора место, где была убита мать Бай Хао, что показывало, насколько злыми были его намерения. Смотря на всё это со стороны, Бай Сяочунь не мог наблюдать за подобным и не рассердиться. Хотя он, можно сказать, взял Бай Хао в ученики, следуя порыву, но сейчас его сердце наполнилось печалью и горечью, которые, скорее всего, чувствовал Бай Хао при жизни. Теперь он ещё серьёзнее относился к своей роли наставника Бай Хао.

Хотя Бай Сяочунь боялся смерти, но он всегда был готов до последнего стоять за правое дело и верность близким друзьям. Когда его друзья попадали в смертельную опасность, то, какой бы ужас он ни испытывал, он всегда стискивал зубы и бросался на помощь. Теперь Бай Хао стал его учеником, и он не мог остаться равнодушным к тем страданиям, что выпали на долю его ученика.

В Бай Сяочуне всегда присутствовал этот внутренний конфликт: с одной стороны, страх смерти, а с другой — страстное желание прийти на помощь близким. Стоящий перед ним глава клана был полностью холодным и безразличным, из-за этого Бай Сяочунь невольно понял, насколько тщетным было глубокое желание Бай Хао заслужить одобрение этого человека.

— Что ты только что сказал? — ответил глава клана, и холод в его глазах стал ещё сильнее. Он даже высвободил немного силы основы культивации, заставив подняться пронизывающий ветер во дворе. Бай Сяочунь рассерженно посмотрел на главу клана и медленно произнёс:

— Хорошо это или плохо, но я твоя плоть и кровь. Даже тигры не едят своих детёнышей, но ты…

— Какая наглость! — взревел глава клана, и его голос прозвучал, словно гром. В его глазах сверкнуло намерение убивать, и он отправился к Бай Сяочуню.