595. Прикусить язык
Когда прозвучали слова главного старейшины, то члены кланы, собравшиеся вокруг зала почитания предков, остались стоять с задумчивыми лицами. Очевидно, что над тем, как будет проходить оценка способностей, немало поразмыслили.
Чёткого ответа на вопрос не существовало. Однако ответ должен был основываться на опыте каждого в области духовного улучшения. Посему он оказывался настоящей проверкой уровня просветления в этом искусстве. Вопрос также затрагивал создание огня и лекарства душ. Хотя эти два ремесла и являлись отдельными областями знаний, но и владение ими влияло на уровень понимания духовного улучшения. Поэтому, хотя вопрос казался простым, на самом деле он был невероятно глубоким. Более того, как и сказал старейшина, если человек не смеет задумываться об определённых вещах, то он никогда не сможет воплотить их в жизнь. В каком-то смысле этот вопрос касался Дао каждого человека.
Не только простые члены клана внезапно призадумались, старейшины и глава клана тоже погрузились в раздумья. Даже представители других кланов и посланник из города Гиганта-призрака смотрели на него, молча размышляя. Более того, главный старейшина Зала Правосудия обладал чрезвычайно глубокими познаниями в области духовного улучшения.
Никто не отвечал. Область вокруг каменных ворот полностью погрузилась в тишину, можно было услышать даже шелест ветерка. Все обдумывали заданный старейшиной вопрос для оценки способностей. Подобная оценка была традиционной на церемонии подношений предкам в клане Бай. Теоретически этот вопрос задавался всем, но на самом деле ответы давали не так много людей. Обычно это были избранные из различных линий крови. Можно представить, насколько жёстким было соревнование между линиями крови. Конечно, старейшины клана хорошо это понимали и даже всячески способствовали этому. Пока подобное соревнование не выходило из-под контроля, это был верный способ поддерживать боевой дух в членах клана различных линий крови.
Бай Сяочунь закатил глаза. Для других на этот вопрос было сложно найти ответ, особенно затруднительно было доказать свою правоту. Но для Бай Сяочуня это было слишком просто… В конце концов, на испытании огнём в лабиринте он лично проделал духовные улучшения, превышающие двадцатикратное. Хотя он и не достиг тридцатого уровня, но видел достаточно подсказок, чтобы догадаться, что происходит дальше. Прочистив горло, он подумал: «Если я отвечу на этот вопрос, то это будет фактически жульничество…»
Хотя ему не терпелось высказаться и посмотреть, что произойдёт, он считал себя порядочным и честным человеком. Более того, несмотря на то что при необходимости он мог сжульничать, в этом случае от этого было бы мало пользы, но при этом могло вызвать лишние подозрения. После подобных мыслей он зевнул и притворился, что не слушает. Через какое-то время главный старейшина Зала Правосудия обвёл взглядом собравшихся, улыбнулся и спросил:
— Кто хотел бы ответить первым?
Долго никто не отвечал, но потом один из молодых людей рядом с Бай Ци, тоже член прямой линии крови, поднялся на ноги с блестящими глазами.
— Старший, я Бай Ли, и я хотел бы ответить на вопрос.
Сразу же все взгляды обратились на него. Когда люди поняли, кто начал говорить, то на лицах показалось презрение, зависть, холодность и другие эмоции. Что касается старейшин клана, то одни, казалось, скучают, в то время как другие одобряюще кивали. Глава клана слегка кивнул. Бай Сяочунь смотрел на юношу краем глаз, и ему было любопытно, что же тот скажет. Бай Ли взволнованно обрадовался, попав в центр всеобщего внимания, он уже был доволен тем, что решил выступить первым. По крайней мере, это привлечёт к нему кое-какое внимание старшего поколения. Прочистив горло и приняв очень серьёзный вид, он сказал:
— Старший, основываясь на моём понимании, если произвести тридцатикратное духовное улучшение пера, то, скорее всего, оно превратиться в драгоценное сокровище. На самом деле, назвать подобную вещь драгоценным сокровищем означает сильно недооценить её.