Глава 30.2

Затем вышла третья глава. Цзи Лан во всех подробностях описал появление торговцев органами и то, как один из них убеждал Хун Чжэньцина положить одного из умирающих сирот под нож.

Читатели пришли в ужас.

[Господи, что этот директор творит? Только-только умолял доктора спасти бедного ребёнка, а потом вдруг согласился продать его на органы.]

[Да чего тут непонятного? Денег у него нет. Он ведь все пожертвования на этого сироту спустил. А у самого сын при смерти.]

[Ну и уроды же эти торговцы органами. На детей охотятся!]

[Да им плевать, что это дети. Им же главное, чтобы органы были целы. Просто бизнес.]

[Жду не дождусь новые главы. Предвкушаю, что сюжет развернется не на шутку. Уж больно интересное начало.]

Хо Минчжи часто сталкивался с тем, как казалось бы хороший человек вступал на кривую дорожку. Когда люди сталкивались с проблемами, особенно такими тяжелыми и внезапными, то ничего другого им не оставалось.

Через двадцать минут появилась четвертая глава. Хо Минчжи, скрипя зубами, дочитал до момента шантажа Хун Чжэньцина.

[«Раз в год кто-то да умирает?» Как они вообще могут такое говорить? Просто звери!]

[Человек – это тоже зверь, просто эволюционировавший.]

[Страшен не тот зверь, что показывает клыки, а тот, что надел на себя овечью шкуру!]

[Серьезно, они так говорят, будто бедные детишки это какой-то скот. Забили барашка и продали, то что вырезали.]

[А сироты ничего не подозревают. Так и называют его папочкой…]

С каждой главой жертвой становился новый ребёнок.

[Какая же мразь это Хун Чжэньцин. Дети ему доверились, а он… Мало того, что продает больных сирот на органы, так ещё и лицемерно после этого улыбается, говоря, какой прекрасный приют он построил. Никакой совести.]

[Ещё и надеется, что в следующей жизни у бедной сиротки судьба сложится лучше. Сам же их под нож кладет!]

[Лицемерная мразь этот Хун Чжэньцин!]

[Я думаю, он боится, что призраки тех детей придут за ним, вот и пытается их утешить. Хотя странно, так много детей убил, а кроме Сян Мина никто не появился. Хотя, может, это потому что только он знал, что к чему. Остальные дети умерли в неведении.]