Глава 11.2 Интриги и борьба

Когда я спросил об этом Сяо Шунь-цзы, тот лишь равнодушно пожал плечами:

— Во-первых, вокруг надзирателя Вана много стражников. Во-вторых, я уже предупредил Тянь Суин: если она попробует что-то сделать, я убью её мать. Всё равно им не сбежать за Фуйшуйгуань.

Я тут же взглянул на Сяо Шунь-цзы по-новому. Этот парень продумывал всё до мелочей. Если бы он приложил усилия, то мог бы стать главным евнухом при дворе.

Когда я сказал ему об этом, он презрительно фыркнул:

— Что хорошего в службе государю? Вечно кланяться, унижаться, а за малейшую ошибку можно лишиться головы. С тобой иначе. Если ты разозлишься на меня, максимум — накричишь. Да и то будешь бояться, как бы я не взбунтовался.

Под его ледяным взглядом я почувствовал холодок страха и тут же начал вспоминать, не обижал ли я его раньше. Вроде бы нет… Но в любом случае нужно помнить: этот парень страшно силён.

***

В это время в Чэнду царил полный хаос. Первый министр Шэнь Цзюнь вместе с генералами Фань Ху и Мэн Да удерживали Цзямэнгуань. Войска Даюна атаковали так часто, что защитники крепости едва успевали сомкнуть глаза. Главнокомандующий Лун Бу и генерал Вэй Сянь, оборонявшие Бацзюнь, тоже не могли расслабиться. В центральных районах Шу почти не осталось войск. Правитель Шу Мэн Юнь за несколько месяцев поседел от горя — он и ненавидел Южное Чу за нарушение союза, и корил себя за то, что разозлил Даюн.

Он перебирал варианты, но не мог найти способа отразить врага. Тогда сановник Фа Лань предложил план: поскольку восточная Сычуань уже потеряна, стоит попросить мира у Даюна. Если Даюн отведёт войска, Южное Чу в одиночку не станет атаковать Шу. Хотя правитель принял этот совет, оставался вопрос: кого послать послом? Принц Юн Ли Чжи был знаменит на весь мир — если отправить обычного человека, тот вряд ли сможет с ним поговорить. Тогда добровольцем вызвался эксцентричный ученый Ян Цань.

Ян Цань днём и ночью мчался в Цзямэнгуань. Крепость пылала в огне сражений, но он спокойно отдохнул ночь, а на следующий день вышел за ворота и направился в лагерь Даюна, представив верительную грамоту с просьбой о встрече. Вскоре принц Юн приказал ввести его в командный шатёр.

Ян Цань, известный в Шу своим эксцентричным нравом и высокомерием, при виде строгой дисциплины войск Даюна и грозной стражи у шатра почувствовал холодок страха. Оправившись, он вошёл внутрь. За командным столом сидел мужчина в доспехах с благородными чертами лица — принц Юн Ли Чжи. Ему был тридцать один год, но, несмотря на годы войн, от него не веяло жестокостью. В чёрном лёгком доспехе и парчовой мантии он выглядел так спокойно, будто находился дома, а не на поле боя. Слева от него стояли десяток генералов — все грозные и уверенные. Справа — столько же чиновников в официальных одеждах и советников в простых мантиях, что показывало мощь его военных и гражданских кадров.