Глава 37

Глава 37: Странная доброта

В середине беседы из-под кровати вышел Старый Фил. Он залез и занял половину кровати, как будто он ее владелец, потом лёг и посмотрел на своих “мальчиков на побегушках” как бы намекая, чтобы они почесали ему животик.

Бай Си потянулась, чтобы почесать Старого Фила. Он был так взволнован, что начал скатываться на пол.

Старый Фил ухмыльнулся Е Цинсюаню, победоносно посмотрел на него говоря, насколько ему понравилось прикосновение Бай Си, и что он подумает о том, кто теперь его “мальчик на побегушках”.

Е Цинсюань прикрыл лицо и вздохнул.

Бай Си держала Старого Фила, тщательно почесывая ему уши. Желтый пёс с энтузиазмом катался около её колена. Это было дешево и уродливо. Е было почти невыносимо наблюдать за этим.

«Почему его имя Старый Фил?» — с любопытством спросил Бай Си, хватаясь за уши пса.

«Ну …» — подумал Цинсюань, — «Это немного сложно объяснить».

«Ну же, я так много рассказала о Востоке!»

«Хорошо-хорошо.» Е Цинсюань похлопал себя по лбу своей перевязанной рукой. Он неохотно говорил: «Знаешь, Старый Фил всегда считал, что он самый сильный в мире, поэтому он всегда был жестким. Когда я впервые встретил Старого Фила, это так и было. Он не хотел ничего делать, и он ни к кому не приближался. Все уличные головорезы называли его «Фэй У» …»

«А?» Бай Си была удивлена на мгновение.

«Вот в чем проблема. И, я не знаю, почему, но он думал, что Фэй У означает «король собак», поэтому, если я позову его другими именами, он проигнорирует меня. Имя Фэй У не очень приятно, правда? Я должен был изменить его на какое-то прозвище». Е Цинсюань вздохнул: «К счастью, теперь он думает, что Старый Фил звучит сильнее, чем Фэй У. В противном случае, если ты позовешь его по имени Фэй У на обед, он прибежит к тебе из-за города».

Бай Си не могла с собой ничего поделать, и она рассмеялась. Но вскоре она вернула своё спокойное лицо, как будто смеха никогда не было.

«Еще ребенок». — прошептал Е Цинсюань.

«Хм?» Бай Си подняла глаза.

Цинсюань улыбнулся и покачал головой: «Расскажи мне еще что-нибудь». Целую ночь, Е Цинсюань лежал на твердой кровати, покрытый бинтами, спокойно слушал рассказы Бай Си о Востоке. Это была просто маленькая девочка, ее тон не был мягким, он был полон шипов. Она говорила нелепыми словами, когда она добиралась до захватывающей части историй, даже показывала пальцами. Она была большим изгоем, чем Виктор, но как-то, он чувствовал себя лучше. Пока кто-то составлял ему компанию, боль была уже не такой невыносимой. Даже его телу, полному ран, было не так уж плохо. По крайней мере, ему не нужно было думать о прошлом, он должен думать о будущем. Но в его сердце всегда был голос, который задумывался: «Е Цинсюань, ты больше не можешь стать музыкантом».

———————

Необъяснимое кровотечение привело к тому, что Е Цинсюань провел в постели целый день. Сонный и вялый, он думал, что долго спал. В его длинных и разорванных снах казалось, были только фрагменты прошлого, а также некоторые странные и неописуемые моменты. В этих разорванных снах всегда кто-то шептал, от этого звука болела голова.

На третий день, когда он наконец встал с кровати, уже был полдень. Сетон не торопил его работать, но, когда он прислонился к стене и шагал шаг за шагом, он увидел, что лицо Сетона дергается, он стоял за прилавком с сигаретой в руке.

Его глаза были налиты кровью. Очевидно, он дошел до края. Этот человек монстр был так зол, что все его мускулы дрожали от гнева, а у его ног был разорванный на куски словарь.

«Что, в чем дело?» Е Цинсюань был удивлен.

Сетон указал на прилавок, без выражения. Письмо было доставлено посланником, а маленькая коробка лежала сверху. Это смятое письмо, похоже, было сделано не из обычной бумаги, больше похоже на то, что оно было написано на куске отличной качественной кожи. Его трудно было порвать, но на нем было много трещин.