Глава 192

Люди здесь, должно быть, тоже это чувствовали, потому что все было проще, чем я привык ожидать от церквей. Тем не менее, когда я вошел в здание, оно показалось мне величественным, а потолок — высоким. Я не знал, как он не рухнул на меня, и, как бы я ни был насторожен, если он продержался так долго, то, думаю, продержится и после моей смерти. Там была странная лежанка с водой, которая стояла перед большой резной статуей Матери Марии. Ее выражение лица казалось более свирепым, чем то, что я видел во Франкии. В ее выражении была решимость, а не нежная забота матери.

Не прошло и минуты, как меня осенило. Эта статуя не была изображением Девы Марии — вернее, не была изначально. Христиане переделали статую. Я видел свидетельства этого у основания статуи, где камень был помечен удалением чего-то. Я не смог определить, что именно.

— Кем ты была? — спросил я статую неизвестной богини, не особо ожидая ответа.

Какой же великой богиней она, должна была быть? Иначе зачем ей такое грандиозное святое место?

— Всех нарушителей порядка разо- вау, — сообщила мне Астрид, ее лицо было покрыто брызгами крови, оставшимися после битвы. Выражение ее лица было таким же свирепым, как у богини, прежде чем оно сменилось удивлением. Астрид уставилась на статую с отвисшей челюстью, и она захлопнулась только тогда, когда я захихикал. — Это место…

— Это старая земля, — согласился я, отворачиваясь от богини. Я не знал ее имени, но у меня во рту остался неприятный привкус от того, что статуя в ее славу была переделана. И, кажется, я понял аргумент, который привел Михалис, — как иконы могут влиять на веру.

— Многие ли меня ослушались? — спросил я Астрид, и она неохотно оторвала взгляд от грандиозной статуи, возвышавшейся на два десятка футов.

Она опустилась на ступеньку позади меня, — Их семеро. Это не так уж и много, но… — она запнулась, когда я проглотил вздох. Нарушители правил стояли на коленях на земле перед входом в храм, а рядом с ними находилась горстка стражников, которые следили за тем, чтобы они ничего не пытались сделать. Однако, судя по некоторым выражениям лиц, которые они носили, большинство из них не решились бы на это, увидев меня.

— Этот ворвался в дом и убил мужчину, который скрывался в нем. Тот убил мальчика, который прятался за какими-то бочками. Эти трое подожгли дом. Последние двое… — у нее свело челюсть, — Решили заняться изнасилованием.