Увидь себя. Часть 1.

Трек: Cold Iron

На следующий день, после школы, я навестил Мишу в больнице. Снова.

Это был короткий и не самый приятный визит, я уже волновался о больнице раньше, но сейчас, чувство знакомства с ее окружением начало преследовать меня совершенно новым, крайне ужасающим образом.

Во всех смыслах она стала мной, а я стал Иванако.

Все то же самое происходило снова и снова: мы едва обмениваемся горсткой тривиальных предложений, большую часть времени проводя в тишине, и, когда я больше уже не могу ее выносить, просто встаю, и, прощаясь, ухожу. Как Иванако тогда.

Но что я должен был говорить? Что Шизуне убежала от всех и всего, и шансы на их воссоединение стали ничтожными? Стоит ли мне упомянуть, что больше не намерен терпеть ее идиотизм?

Это было бы бесполезно. Миша сама по себе выглядела подавленной, будто что-то надломилось в ней, когда я вышел из ее палаты в тот воскресный вечер. Ее угрюмое настроение было таким неожиданным и таким же невозможным для моего понимания, как ее предыдущее упорство вернуть Шизуне, неважно как. Казалось, молчание было единственным вариантом.

Мне преследовало гнетущее чувство, когда я возвращался в общежитие. Домашка может подождать: будет бессмысленно даже пытаться начать что-то делать, учитывая то, как все обстоит.

Я мало спал прошлой ночью, вынужденный лежать в постоянных раздумьях. Теперь у меня есть план, который, вероятно, сработает, даже если он несомненно рискован. Тем не менее, я чувствую, что сейчас более чем готов рискнуть. Даже если вся школа…

Я замираю, когда сворачиваю в небольшой коридор, ответвляющийся от прихожей, который ведет в мою комнату и комнату Кенджи. Кто-то стоит перед моей дверью, и это не мой сосед.

Это Лилли.

Я, кажется, понимаю, почему она здесь, и я не готов об этом говорить с ней. Может я все еще могу уйти и вернуться позже? Возможно, она меня пока не слышала…

— Хисао, это ты?

Ну да, конечно, она услышала.

— Да, Лилли. Чем могу услужить?

Я не лучший в том, чтобы попросить людей уйти, и при этом не прозвучать грубо. Тем не менее, она самый воспитанный человек из моих сверстников, а, возможно, и во всей школе, так что, надеюсь, я смогу донести это только своим искренне уставшим тоном.

— Мне очень жаль, если я не вовремя. Честно говоря, я искала тебя вчера весь день. — всего двумя маленькими предложениями Лилли пояснила, что понимает мои чувства, но также ясно дала понять, что просто так она не уйдет. Эта не та битва, где я могу победить, — Я спросила у твоих одноклассников, где находится твоя комната. Надеюсь, ты не возражаешь.

И что бы изменило мое возражение?

— Все нормально.

Как только мои слова замирают в воздухе, на нас опускается отягощающая тишина.

— Я… — Лилли начинает говорить, но, кажется, не понимает, как продолжить.