Глава 1034. Стать Буддой в одно мгновение

На какое-то время воцарилась гробовая тишина. Многие со страхом смотрели на Ли Цие. Практикующий с волосами, обладающий столь непостижимой Дхармой, вызывал куда больше опасений, чем даже самые прославленные гении современности.

— Будь то всеобщее спасение или Алмазное усмирение демонов… — один из Великих Мудрецов тяжело вздохнул, — человек, сумевший одолеть самого восьмигранного Бодхисаттву Света, обладает пугающей духовной мощью. Если он решит вернуться в мир, это вызовет небывалые потрясения.

Услышав слова Великого Мудреца, многие невольно перевели взгляды на Цзи Куна Непобедимого, Чжань Ши и Монарха Линь Тяня. Лица великих гениев были предельно серьезны. Особенно это касалось Чжань Ши — он лично входил в Четыре храма Будды на слушание сутр и прекрасно осознавал, насколько велика мощь местных святых наставников, не говоря уже о Бодхисаттвах.

Тот факт, что этот юноша, даже не принявший постриг, превзошел восьмигранного Бодхисаттву Света, заставлял воображение рисовать картины его невероятно глубокого просветления.

До этого момента Цзи Кун Непобедимый и остальные полагали, что их сердце Пути достаточно крепко, чтобы устоять перед обращением. Они верили в свои силы и не считали духовную мощь Ли Цие серьезной преградой на пути к Небесной Судьбе. Однако, увидев Алмазное усмирение демонов в действии, их уверенность пошатнулась. Дхарма оказалась куда более пугающей силой, чем они могли себе представить.

Даже Улун Сюань, обладавшая недюжинной прозорливостью, невольно вздрогнула. Дхарма Ли Цие превосходила все её самые смелые ожидания.

Раздался тихий гул. Тело Императора Людей Баочжу внезапно окутало мягкое свечение. Луч за лучом вырывались из его плоти, превращая его в подобие божества, призванного усмирить небеса и землю. Казалось, каждая крупица этого сияния весила больше тысячи цзиней.

В этот момент Баочжу пробудил мощь своего Божественного телосложения. Законы Пути проявились вокруг него, оберегая разум и укрепляя сердце Пути. Даже такой выдающийся мастер, как он, счел необходимым подготовиться к защите.

— Почтенный даос, ваши действия нарушают гармонию Небес, — произнёс Император Людей Баочжу, делая шаг вперёд. Его голос звучал глухо и властно.

Ли Цие лениво окинул его взглядом и небрежно бросил: — Ну нарушают, и что дальше? Тебе-то какое дело? Не нравится — подойди и попробуй меня укусить.

От такого ответа присутствующие просто лишились дара речи. Ли Цие всё ещё излучал ослепительный свет Будды, стоя на золотом лотосе. Алмазные Бодхисаттвы воспевали сутры в его честь, восемь классов божеств и демонов обеспечивали защиту, а земля под его ногами источала золотые источники. Со стороны он казался либо величественным Ваджрой, либо самим Бодхисаттвой.

В представлении большинства такие сущности должны быть святыми и торжественными. Но Ли Цие заговорил на самом обычном рыночном жаргоне, используя грубые словечки, что разительно контрастировало с его недавним образом во время Алмазного усмирения демонов.

— Это… это точно святой наставник? — кто-то из толпы недоуменно моргал. Происходящее казалось слишком абсурдным.

— Дхарма следует за сердцем, — пробормотал один из монахов, по-настоящему сведущий в учении, — и Будда следует за сердцем. Это и есть легендарное состояние: в один миг — Будда, в другой — демон. Он достиг тех высот, о которых мы не смеем и мечтать. Если бы он остался на Линшань, он определенно стал бы следующим Владыкой Будд!

Даже Император Людей Баочжу на мгновение замер. Он настроился на противостояние пугающей Дхарме, но никак не ожидал, что Ли Цие заговорит с ним как мелкий уличный задира. Такой контраст сбил его с толку.

— Я — Император Людей из ордена Баочжу, и сегодня я желаю испытать вашу прославленную Дхарму! — вскричал Баочжу. Его тело вспыхнуло ослепительным пламенем, а аура, подавляющая небеса, достигла пика. Он полностью пробудил своё Божественное телосложение Подавления Преисподней.

— Какая пугающая бессмертная мощь… — многие почувствовали холод, когда Баочжу проявил силу своего телосложения.

— Амитабха. Да будет так… — Ли Цие засиял ещё ярче, озаряя всё вокруг. Он произнёс истинное изречение, и буддийский напев громом разнёсся между небом и землей.

Как только звуки истинного изречения коснулись Баочжу, тот пошатнулся. С глухим топотом он отступил на несколько шагов, сокрушая землю под собой. Свечение, окружавшее его тело, внезапно изменило цвет, становясь похожим на мягкий свет Будды.

— Обращение! — в ужасе закричал кто-то, увидев эту картину. Людей пробрала дрожь до самых костей.

Император Людей Баочжу не стал медлить. Не проронив ни слова, он развернулся и бросился прочь. Без малейших колебаний он в мгновение ока исчез за горизонтом. Его решимость и скорость были поразительны — он действовал в долю секунды!

— С таким уровнем подготовки ты ещё смел бросать мне вызов? — Ли Цие покачал головой и усмехнулся. Свет Будды вокруг него померк, а чудесные знамения исчезли. Теперь, как ни посмотри, он совсем не походил на просветлённого наставника, способного даровать всеобщее спасение одним лишь словом.

На какое-то время наступила абсолютная тишина, в которой был бы слышен даже шорох упавшей иглы. Тот факт, что Император Людей Баочжу потерпел поражение при первом же столкновении, внушал неописуемый ужас.

В нынешнюю эпоху Баочжу стоял в одном ряду с Чжань Ши, Цзи Куном Непобедимым и Монархом Линь Тянем. И хотя говорили, что талантом он уступает двоим последним, своё величие он выковал шаг за шагом в бесчисленных битвах. Его сердце Пути, закалённое во многих поражениях и победах, должно было быть невероятно крепким.

И всё же, даже такой закаленный воин не выдержал и одного удара, предпочтя немедленное бегство. Не было никаких сомнений: Император Людей Баочжу едва не поддался обращению. Дхарма Ли Цие была слишком могущественной.

— Бросать вызов Дхарме на плато Захороненных Будд? — далеко в буддийском городе один юноша смотрел вдаль. Это был Южный Монарх, чьё недавнее появление потрясло мир. Он медленно покачал головой и произнёс, — какое неблагоразумие! На этих землях Дхарма непобедима. Здесь даже Бессмертные Монархи не стремятся вступать в диспуты по сутрам!

— В один миг — Будда, в другой — демон… Молодёжи не понять, насколько это страшно, — юный монарх усмехнулся и скрылся в глубине города.

Слова о том, что одним словом можно обратить в веру даже Божественного Императора, слышали многие, кто приходил на плато Захороненных Будд. Однако большинство считало это лишь преувеличением, не заслуживающим внимания.

Но сегодня, увидев, как Ли Цие одним изречением обратил в бегство Императора Людей Баочжу, люди осознали: это не было преувеличением. Это было реальностью.

— Невероятно! — один из молодых гениев шумно выдохнул, потрясенно шепча, — если мы столкнемся с таким противником, будет ли у нас хоть шанс нанести удар? Он может победить нас, просто открыв рот.

Раз уж сам Баочжу пал так быстро, остальным и подавно не стоило соваться. Обычные таланты теперь даже боялись смотреть в сторону Ли Цие.

— Брат Чжань, а вы смогли бы устоять перед его истинным изречением? — не удержавшись, спросил один из святых сынов великих орденов, обращаясь к Чжань Ши.

Многие с любопытством воззрились на воителя. Чжань Ши был единственным из присутствующих, кто прошел слушание сутр в Четырех храмах Будды, и все хотели знать его мнение о пределах этой силы. Однако Чжань Ши ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на Ли Цие, и взгляд его был бездонным.

Цзи Кун Непобедимый, не проронив ни слова, посмотрел на Ли Цие еще мгновение, после чего развернулся и ушел. В его арсенале были тысячи приемов и козырей, превосходящих воображение. В глубине души он даже не ставил Баочжу ни во что — при желании он мог бы стереть его в порошок, какие бы покровители за тем ни стояли.

Для Цзи Куна Непобедимого Баочжу никогда не был серьезным препятствием на пути к титулу Монарха. Но сегодня он был вынужден признать: этот безвестный практикующий с волосами стал одним из самых опасных его конкурентов.

— Стать Буддой в одно мгновение… это поистине поразительно. На плато Захороненных Будд ему нет равных, — Монарх Линь Тянь, чьи глаза светились мудростью, тихо вздохнул. Его слова предназначались лишь ему самому.

Ли Цие, не обращая внимания на толпу, жестом позвал Улун Сюань, и они направились в сторону буддийского города.

Поняв, что зрелище окончено, люди начали расходиться. Кто-то отправился в монастыри, кто-то покинул плато, а кто-то последовал в город…

Святой город, или буддийский город, был главным поселением на плато Захороненных Будд. Это было место небывалого процветания, где бок о бок жили представители самых разных народов. Здесь можно было встретить обычных мирян, практиков и монахов; человеческая раса соседствовала с демонами и кровниками.

Некоторые рождались здесь и проводили всю жизнь, другие прибывали из далекого Восточного Города Сотен; кто-то останавливался лишь на время, а кто-то находил здесь приют навсегда.

Вряд ли в подлунном мире нашлось бы место, более пропитанное буддийской аурой. Храмы здесь стояли на каждом шагу, а воспевание сутр слышалось повсюду. Даже обычные семьи, не принимавшие постриг, обязательно имели кого-то, кто ежедневно читал молитвы.

Город был наполнен миром и спокойствием, но в то же время оставался живым и процветающим. Говорили, что во всех Девяти Мирах нет более безопасного и гармоничного места.

Несмотря на всю суету мирской жизни, считалось, что Святой город находится под прямой защитой храма Ланьто. Поговаривали, что там постоянно дежурит один из Бодхисаттв, оберегая вечный покой этого места.

Ли Цие и Улун Сюань остановились перед городскими воротами. Глядя на раскинувшийся перед ним город, Ли Цие тихо вздохнул. Здесь было кое-что, что всё ещё заставляло его сердце трепетать.

Тем временем у входа их ждал молодой человек. Он выглядел внушительно и величественно, и хотя он пытался скрыть свою истинную сущность под скромными одеждами, опытный взгляд сразу признал бы в нем сильного мастера.

— Это мой младший брат, — пояснила Улун Сюань, заметив машущего им юношу, — похоже, помощь из Утёса Сокрытого Дракона уже прибыла.

После своего ранения Улун Сюань отправила зов о помощи своему ордену. Однако Утёс Сокрытого Дракона находился в далеком Северном Безбрежном Океане, и даже если бы их предок летел на пределе возможностей, путь до плато Захороненных Будд должен был занять немало времени.