Глава 1039. Вейта Ваджра

Внутри кельи неподвижно сидел Ваджра. Одетый в рясу, он источал ослепительное золотое сияние. Его тело казалось не плотью и кровью, а статуей, искусно отлитой из чистого золота.

Ваджра медитировал; его брови, длинные и белые как снег, спускались до самых плеч. Особо выделялись шрамы на его голове — каждый из них светился так ярко, словно это были зажжённые фонари.

Ли Цие вошёл внутрь и, усмехнувшись, непринуждённо опустился на циновку прямо напротив Вейта Ваджры.

В этот миг Вейта Ваджра открыл глаза. Его взгляд, острый как клинок, был исполнен сокрушительной мощи — той самой, что призвана совершать Алмазное усмирение демонов. Под этим взором любой невольно содрогнулся бы и не посмел вести себя дерзко.

Однако на Ли Цие это не произвело ни малейшего впечатления. Он продолжал сидеть с совершенно невозмутимым видом, следуя лишь велениям собственного сердца.

— Значит, вы и есть тот самый Злой Будда, чьё имя сейчас у всех на устах? — Вейта Ваджра сложил руки в приветствии. Несмотря на свой грозный сан, он соблюдал приличия.

Ли Цие усмехнулся и небрежно бросил: — Пусть называют как хотят. Я пришёл сюда не о буддизме рассуждать и не для того, чтобы затевать диспуты по сутрам. Мне нужна одна вещь, которая находится у тебя.

— Уходящему от мира ведомы Четыре Пустоты, — ответил Вейта Ваджра, вновь складывая ладони, — кроме этой циновки, на которой я сижу, у меня больше ничего нет.

Ли Цие едва заметно покачал головой: — Мне плевать, есть у тебя пожитки или нет. Вейта, я пришёл за тем, что ты когда-то раздобыл в Малом мире Монарха-Демона.

При этих словах Вейта Ваджра широко распахнул глаза. В них на мгновение сверкнули два яростных луча, которые тут же погасли.

Он медленно покачал головой: — Я не понимаю, о чём говорит наставник. Повторюсь: я познал Четыре Пустоты, при мне нет ничего мирского.

— Вейта, моё терпение не безгранично, — негромко, но твёрдо произнёс Ли Цие, — сегодня я заберу эту вещь.

Вейта Ваджра не выказал гнева, лишь вновь качнул головой: — Наставник, вы требуете невозможного. У меня ничего нет, и я понятия не имею, о каком предмете идёт речь.

— Вейта, то, что я сижу и разговариваю с тобой, означает лишь одно: сегодня мне не хочется пускать в ход силу. Но если ты не отдашь вещь по-хорошему, последствия будут невообразимыми.

— Наставник, вы мне угрожаете? — глаза Ваджры сверкнули праведным гневом, — тот, кто обрёл покой, не ведает злобы, но когда Ваджра гневается, он должен действовать, чтобы усмирить демона.

— Усмирить демона? — Ли Цие не выдержал и расхохотался, — ох, Вейта, Вейта… И кто же из нас здесь демон? Брось мясницкий нож — и вмиг станешь Буддой? Ха, от таких слов мне и самому становится смешно.

Отсмеявшись, Ли Цие пристально посмотрел на собеседника: — Вейта, когда ты произносишь «усмирить демона», меня просто распирает от смеха. Будь ты хоть нынешним Вейта Ваджрой, хоть прежним Королём-демоном Вейта — мне, по правде говоря, глубоко наплевать. Я пришёл за своей вещью и не намерен ворошить дела давно минувших дней.

— Кто вы такой?! — Вейта Ваджра вперил в Ли Цие тяжёлый взгляд, который, казалось, мог придавить сердце любого смертного к самой земле.

— Важно ли это? Если я назову своё имя, тебя хватит удар, — спокойно ответил Ли Цие, — отдай мне то, что я прошу, и я сделаю вид, будто ничего не произошло. В противном случае, даже если ты станешь Буддой, я лично отправлю тебя гнить в преисподнюю навечно!

— Амитабха! Сегодня я обязан усмирить этого демона! — воскликнул Вейта Ваджра. Мощь его ауры стала столь невыносимой, что даже Святой Император рухнул бы на колени.

— Послушай, Вейта, — ледяным тоном произнёс Ли Цие, — если ты не отдашь вещь, последствия превзойдут самые худшие твои кошмары. В прошлом я вырезал твоё царство Вейта, и кровь там не высыхала три года. Если ты считаешь это катастрофой, то знай: если я ударю сегодня, это будет истинный конец. Я заставлю тебя страдать в аду целую вечность без надежды на перерождение!

— Ты… — Вейта Ваджра резко вскочил. Его охватил священный гнев, а буддийская мощь вырвалась наружу бушующим потоком. Он уставился на Ли Цие и прорычал, — ты… ты тот самый демон… Темный Ворон!

— Демон? — Ли Цие усмехнулся, — Вейта, у тебя нет права называть меня так. Да, я уничтожил твоё царство. И если я демон, то кто тогда ты? И чем было твоё царство? Вы даже звания демонов не достойны. Я, по крайней мере, действовал открыто и честно, истребив вас до последнего колена, чтобы вы никогда не смогли поднять головы!

Ли Цие с холодным презрением смерил Ваджру взглядом: — А вы? Что вы за твари? Вы — лишь кучка грязных призраков. Вы пожирали человеческую плоть, пили кровь, сдирали с людей кожу и называли это царством Вейта. Вы строили дворцы из белых костей! Да ты даже зваться человеком не достоин. В моих глазах ты — низшее существо, призрачная тварь. У человеческой расы не бывает таких мерзких жизненных сущностей!

Грудь Вейта Ваджры тяжело вздымалась. Несмотря на то, что он был просветлённым монахом, давно отсёкшим все мирские привязанности, сегодня его захлестнул водоворот чувств.

— Темный Ворон! Ты убил мою жену, моих детей, истребил моих внуков и весь мой род! — в ярости выкрикнул Вейта Ваджра.

— И что с того? — Ли Цие даже не взглянул на него, — Вейта, будь ты хоть тем прежним Королём-демоном, хоть нынешним Ваджрой… В прошлом ты бесчинствовал в Девяти Мирах, кичась силой непобедимого Божественного Императора, и никто не смел перечить тебе. Но для меня ты всегда был не более чем муравьём под ногами.

— Да, я уничтожил твой род. Я убил всех твоих потомков, твою жену и твоих детей! — лениво продолжал Ли Цие, — и мне нет нужды оправдываться спасением мира или справедливостью. Я скажу просто: вы, кучка копошащихся в навозной куче червей, не имели права считаться людьми. Вы мне просто не понравились, и я стёр вас с лица земли.

Ли Цие небрежно взглянул на Ваджру и добавил: — Неужели ты думал, что сможешь скрыться от меня? Смехотворно… Ты был лишь побитой собакой, которая в отчаянии забилась в угол и вдруг решила стать «хорошим человеком», отбросить нож и начать всё с начала!

— Просто курам на смех: тот, кто всю жизнь был чудовищем, внезапно захотел стать праведником, — Ли Цие холодно усмехнулся, — знаешь ли ты, что если бы тогда Владыка Будд из Буддийского царства не поручился за тебя головой, клятвенно заверяя, что ты искренне раскаялся и больше не причинишь вреда даже букашке, я бы пригвоздил тебя к самому дну ада. И никакое плато Захороненных Будд не смогло бы тебя защитить!

После этих слов золотое сияние Вейта Ваджры начало лихорадочно мигать. Выражение его лица менялось каждое мгновение, отражая внутреннюю бурю.

В конце концов, он бессильно опустился на циновку, сложил ладони и протяжно произнёс: — О, милосердный Будда… Да пребудет с нами твоё сострадание. Мои грехи неисчислимы…

Из его глаз, вопреки всему, покатились слёзы.

Ли Цие посмотрел на него и спокойно заметил: — Плато Захороненных Будд и впрямь творит чудеса, если смогло обратить сердце демона в сердце Будды. Вижу, ты действительно обрёл просветление, так что сегодня я не стану тебя убивать.

Вейта Ваджрa сидел, раз за разом читая сутры. Свет вокруг него перестал мерцать и вновь стал ровным и чистым. Когда сияние окончательно стабилизировалось, он снова выглядел как величественный Ваджра.

— Буддийское царство дало гарантии, и я пощадил тебя, — продолжил Ли Цие, — но если ты не отдашь мне ту вещь, никакое поручительство, даже от самих Лазурных Небес, не поможет!

— Амитабха, — произнёс Вейта Ваджра, и в его голосе послышалось облегчение. Он открыл глаза и сказал, — наставник, того предмета больше нет у меня.

— Нет у тебя? — Ли Цие прищурился, не сводя с него взгляда.

Вейта Ваджра сложил руки: — Тот, кто ушёл от мира, не лжёт. Король-демон Вейта давно мёртв, и мне нет нужды обманывать наставника. Некоторое время назад сюда приходила дева из ордена Длинной Реки. Она принесла древнюю реликвию и обменяла её на ту вещь.

— Девчонка из ордена Длинной Реки… — Ли Цие прищурился. Теперь он знал, о ком идёт речь.

В конце концов Ли Цие бросил на него последний взгляд: — Полагаю, ты не посмеешь мне лгать.

С этими словами он поднялся и направился к выходу.

— Господин Темный Ворон! — когда Ли Цие уже стоял в дверях, Вейта Ваджра поднялся и пал ниц, совершая великий поклон.

— Что ещё? — Ли Цие обернулся, — хочешь поблагодарить за то, что остался жив?

— Нет, господин. Мои грехи столь тяжки, что и ста смертей не хватит, чтобы искупить содеянное в прошлом, — ответил Ваджра, не поднимая головы, — я хочу поблагодарить вас за то, что тогда вы пощадили моего новорождённого праправнука.

Ли Цие посмотрел на простёртого на полу монаха: — Те, кто заслуживал смерти, были истреблены до единого — и мужчины, и женщины. А марать руки кровью невинных мне просто недосуг. Я не щадил его. Он просто не был виновен.

— Я знаю, что даже собственной смертью не смогу искупить прошлые злодеяния. Обретя путь, я остался на плато в качестве аскета, надеясь облегчить страдания людей и хоть немного уменьшить груз своей вины, — искренне произнёс Вейта Ваджра.

— Любопытно, — Ли Цие хмыкнул, — ты покинул Линшань, но оставил своё сердце в Буддийском царстве, и оно наложило на тебя своё клеймо. Что ж, в этом что-то есть.

— Я желаю избавить мир от страданий и принести в него свет и добро. Когда мои заслуги будут полны, я мечтаю вернуться в родные края. Надеюсь, что смогу окончить свой путь на той осквернённой земле, чтобы развеять накопленную веками злобу. Как вы и сказали, господин, я не достоин стать Буддой.

— Что ж, это дела вашего Линшаня. Раз ты дожил до сегодняшнего дня и стал Ваджрой, значит, твои помыслы и впрямь чисты, — Ли Цие равнодушно пожал плечами, — мне нет дела до тайн Буддийского царства, но помни: для меня больше нет ни Короля-демона Вейта, ни его царства. Иначе ты на собственной шкуре узнаешь, что такое вечное проклятие.

— Амитабха, — Вейта Ваджра совершил земной поклон, — мои грехи безграничны…

Ли Цие не стал больше ничего говорить и покинул храм.