Глава 1283. На ножах

Слова Хун Тяньчжу заставили весь зал погрузиться в гробовое молчание. Старейшины, защитники и главы залов не желали произносить ни слова.

Что касается предков нескольких великих родов, они и не ожидали, что Хун Тяньчжу внезапно проявит такую твердость и осмелится открыто восстать против них, бросая вызов их авторитету.

— Какой гнусный мятежник, предавший свой орден! И он ещё смеет нести этот вздор! — холодно выкрикнул один из предков рода Линь. — А ну, схватите и свяжите этого изменника, пусть понесёт наказание!

Однако после этих слов никто в зале не шелохнулся. Будь то старейшины, защитники или главы залов — все сидели неподвижно.

— Великий старейшина, чего ты ждёшь?! — сурово прикрикнул предок рода Линь. — Немедленно свяжи этого безумца!

Сидевший среди старейшин великий старейшина перевёл взгляд с предка рода Линь на Хун Тяньчжу и, замявшись, пробормотал:

— Предок, это… ну, как бы вам сказать…

На самом деле, в этом вопросе никто не хотел марать руки. Одно дело — связать Хун Тяньчжу, но если бы дошло до того, чтобы отрубить ему голову и отправить её в царство Чи в знак признания вины, желающих совершить подобное нашлось бы немного.

Мало того, что казнь собственного главы ради извинения перед врагом навеки покрыла бы озеро Дунтин несмываемым позором, так ещё и в нынешней ситуации в зале присутствовали все ключевые лица ордена.

Если кто-то сейчас обезглавит Хун Тяньчжу, это деяние будет официально занесено в анналы. С точки зрения закона, Хун Тяньчжу не нарушал дисциплины озера Дунтин. Казнь главы в таких обстоятельствах останется в записях навечно, и в будущем потомки будут проклинать исполнителя этого приговора.

К тому же, многие старейшины и защитники были далеко не глупы. Если сегодня предки ради собственной выгоды могут казнить Хун Тяньчжу, то завтра, кто бы ни занял пост главы, его тоже смогут принести в жертву, если он пойдёт против их интересов.

В ситуации, когда предки полностью подмяли под себя всё озеро Дунтин и распоряжаются его общим благом как личной собственностью, адепты нуждались в ком-то, кто мог бы сдерживать их произвол. Им нужен был человек, способный противостоять их воле и не позволяющий приносить весь орден в жертву корыстным целям кучки стариков.

То, что сделал Хун Тяньчжу, могло стать хорошим началом. Если же это сопротивление будет подавлено сейчас, то в будущем младшим поколениям озера Дунтин станет ещё труднее сдерживать деспотизм предков.

Если Хун Тяньчжу сегодня казнят, это будет означать, что озеро Дунтин окончательно превратилось в частную лавочку нескольких стариков, а ученики стали лишь пешками в их руках. О законах ордена можно будет забыть — они больше не смогут ограничивать власть предков.

— Вы что, все взбунтовались?! — взревел предок рода Линь, видя, что великий старейшина так и застыл на месте.

— По крайней мере, у озера Дунтин ещё есть шанс на спасение, — подал голос Ли Цие, лениво улыбнувшись в своём большом кресле. — По крайней мере, эти два поколения понимают, что такое общее благо, и осознают, что озеро Дунтин — это не частная собственность кучки людей.

— Заткнись, сопляк! — сгорая от стыда и гнева, рявкнул предок рода Линь. — До тебя мы тоже скоро доберёмся…

В то же мгновение Ли Цие мелькнул подобно призраку. Предок не успел договорить, как раздался глухой удар — кулак Ли Цие отправил его в полёт. Предок рода Линь закашлялся кровью, и не успел он коснуться земли, как Ли Цие в мгновение ока оказался рядом.

Он схватил старика за горло и, сдавив пальцы, вздёрнул его высоко вверх.

— Мальчишка, не смей бесчинствовать! — повскакивали со своих мест остальные предки рода Линь. Они яростно кричали, но не решались напасть, боясь за жизнь заложника.

— Сопляк, если ты посмеешь тронуть хотя бы волосок на моей голове, тебе не выбраться из озера Дунтин живым! — прохрипел задыхающийся предок рода Линь.

— Вообще-то, из уважения к вашим праотцам я мог бы сохранить тебе жизнь, — Ли Цие холодно посмотрел на него, — но, к несчастью, ты оказался слишком непроходимым тупицей.

Раздался резкий хруст. Ли Цие с лёгкостью сломал ему шею и отшвырнул тело в сторону, словно ненужный мусор.

Всё произошло настолько стремительно, что остальные предки не успели даже отреагировать. Они лишь беспомощно наблюдали, как их сородич испустил дух.

Когда они наконец пришли в себя, Ли Цие уже снова спокойно сидел в кресле. В тот же миг все предки, включая представителей родов Сюй, Линь и Хун, плотным кольцом окружили его.

— Мальчишка, мы позволили тебе остаться здесь лишь для того, чтобы взять живым! — воскликнул один из предков рода Хун. — Неужели ты думал, что сможешь творить на озере Дунтин всё, что тебе вздумается?

— Мы схватим его и передадим госпоже Шангуань, — с мрачным блеском в глазах добавил предок рода Сюй.

Ли Цие, не меняя позы, окинул их ледяным взглядом и небрежно бросил:

— Всего лишь кучка каких-то Великих Мудрецов, а смеете так дерзко со мной разговаривать. Вы что, настолько глупы, что даже не удосужились разузнать обо мне? Такого Божественного Короля, как Шангуань Фэйянь, я расколол одним ударом кулака. Что по сравнению с ней значите вы?!

От этих слов сердца предков невольно ёкнули. Они переглянулись, но всё же обнажили своё самое мощное оружие, принимая боевые стойки и подавляя противника своей аурой.

— Мальчишка, каким бы способным ты ни был, не забывай: это озеро Дунтин! Раз уж вошёл сюда — и не надейся выйти! — выкрикнул другой предок из рода Линь.

Старики не желали отступать. У озера Дунтин всё ещё оставались козыри в рукаве — великие формации, которые ещё не были активированы. Они были уверены: стоит им запустить построение, и даже если Ли Цие окажется могущественным Божественным Королем, им удастся его пленить.

— Если бы у вас было хоть вполовину столько же храбрости перед внешним врагом, озеро Дунтин не докатилось бы до такого раболепия. Вы — всего лишь кучка дураков, способных только на внутренние распри. Что ж, тогда я просто перебью вас всех сегодня — считайте это зачисткой рода от недостойных потомков во имя ваших предков, — бесстрастно произнёс Ли Цие.

Услышав это, Хун Тяньчжу испуганно вскрикнул:

— Господин Ли, прошу, пощадите их!

Хоть он и восстал против воли предков, он не желал их смерти. Всё-таки они были старейшинами его рода, и их повальное истребление стало бы тяжким грехом.

— Кучка болванов, их существование — лишь вред для озера Дунтин, — равнодушно отозвался Ли Цие. Его глаза внезапно вспыхнули ледяным светом, излучая ужасающую жажду убийства.

— Призовите Мудрых Предков! — осознав, насколько опасен Ли Цие в этот миг, предки великих родов вздрогнули от страха и немедленно отдали приказ.

— Какое высокомерие! — в тот же миг раздался ледяной голос. Он звучал бесстрастно и был исполнен такого величия, что воля любого человека невольно дрогнула бы.

В зал внесли четырёх старцев, сидевших в креслах, укрытых тигриными шкурами. Вид у них был невероятно дряхлый, казалось, они вот-вот испустят последний вздох. Их глаза были полуприкрыты, словно они находились на грани вечного сна.

Их энергия крови была настолько истощена, что едва ощущалась. Однако в их полузакрытых глазах мерцали зловещие божественные огни, и каждый луч этого света, подобно божественному мечу, казалось, мог пронзить всё сущее.

— Мудрые Предки! — увидев этих четверых, Хун Тяньчжу резко побледнел и невольно отступил на шаг. Старейшины и защитники также изменились в лице и поспешно встали, склонив головы в благоговейном молчании.

Эти четверо были сильнейшими предками озера Дунтин, годами пребывавшими в уединении. Именно они были теневыми организаторами того самого переворота в прошлом: они вчетвером отринули железный закон наследия, нарушили стальной союз и в конечном итоге вынудили род Чжан уйти, разделив всё имущество озера между собой.

Хоть они редко показывались на людях, судьба всего ордена была в их руках. Все нынешние предки были либо их учениками, либо прямыми потомками.

Несмотря на то что молодые адепты почти не знали их в лицо, эти четверо по-прежнему крепко держали в руках бразды правления. Более того, ради продления собственной жизни они потребляли львиную долю ресурсов озера Дунтин.

Присутствующие предки тут же отступили, уступая место. Четыре старца, принесённые в зал, окружили Ли Цие.

В зале воцарилась тишина. Если другим предкам старейшины и защитники ещё могли хоть как-то возражать, то перед Мудрыми Предками они не смели даже пикнуть.

Старейшины, знавшие подоплёку событий прошлых лет, боялись их ещё сильнее. Всем было известно, что эти четверо — люди беспощадные и жестокие: любого, кто шёл против них, либо изгоняли из ордена, либо запирали под домашний арест. Противостояние им никогда не заканчивалось добром.

Лицо Хун Тяньчжу стало мертвенно-бледным. Он украдкой подал знак Ли Цие, показывая, что дело приняло дурной оборот.

— Гнусный мятежник. Сначала схватите Хун Тяньчжу, — Мудрые Предки даже не взглянули на главу ордена. Они обладали абсолютной властью и правом распоряжаться жизнью и смертью любого ученика.

Как только приказ был отдан, одному из предков даже не пришлось ждать помощи старейшин — он сам шагнул вперёд, чтобы схватить Хун Тяньчжу.

Хун Тяньчжу оставалось лишь холодно стоять на месте. Даже если бы он захотел сопротивляться, это было бы бесполезно: в нынешней ситуации у него просто не хватило бы сил дать отпор.