Глава 1391. Куньпэн

В конце концов, Ли Цие закончил изучение каждой из стоявших здесь каменных стел. Он дошёл до самого края площади, где возвышался величественный алтарь.

На этом алтаре было установлено огромное зеркало. Впрочем, его правильнее было бы назвать колоссальным куском белого нефрита.

Поверхность зеркала была матовой и даже казалась слегка шероховатой — создавалось впечатление, что при его создании мастера не стали утруждать себя тщательной полировкой, оставив на плоскости грубые следы обработки.

Установленное на вершине высокого алтаря, издалека оно напоминало полную луну, зависшую в небесах.

Ли Цие не сводил глаз с этого зеркала. Оно притягивало его взор так же сильно, как редкая красавица или возлюбленная, чья чистота и величие способны покорить любое сердце.

Спустя долгое время Ли Цие отвёл взгляд и со вздохом произнёс: — Какая жалость, что Жёлтого колокола рода Гу нет под рукой. Будь он здесь, все древние сокровища этого места уже были бы в моих руках.

Говоря о Жёлтом колоколе рода Гу, Ли Цие имел в виду владельцев лавки Древних Намерений в Небесном городе. Когда-то он приводил туда Ли Шуанянь и видел этот колокол, выставленный в их заведении.

Конечно, если бы Ли Цие действительно захотел заполучить этот артефакт, у него нашлось бы множество способов сделать это. Однако он не чувствовал острой необходимости в скрытых здесь вещах, а потому и не стал посягать на достояние рода Гу.

Тот Жёлтый колокол был найден предками семьи Гу, а не отлит ими самими; он обладал поистине потрясающим происхождением.

На самом деле, род Гу за все эти годы так и не смог до конца разгадать истинные тайны этого колокола. Именно по этой причине они столь настойчиво искали Девять Речений Предков.

Стоя перед зеркалом, сияющим подобно луне, Ли Цие в конце концов произнёс истинное изречение: — Жёлтый колокол Куньу, один звон сотрясает небеса…

Слова истинного изречения срывались с его губ, а руки складывались в Печати Закона. Каждая печать мгновенно сменялась другой, и скорость этих движений росла, пока не стала столь велика, что со стороны казалось — перед зеркалом вихрем проносятся лишь остаточные образы его ладоней.

Если бы здесь была Ли Шуанянь или кто-то из рода Гу, они были бы несказанно поражены. Истинное изречение, которое произносил Ли Цие, было теми самыми Девятью Речениями Предков, которые он когда-то выменял у семьи Гу!

Члены рода Гу и во сне не могли представить, что знания, которые они столь мучительно искали, найдут применение в далёком Мире Небесного Духа.

По мере того как сменялись Печати Закона в руках Ли Цие, в некогда пустом зеркале возникло его отражение. Причём в глубине стекла тень Ли Цие выглядела исполинской, подобно могучему гиганту, вставшему в полный рост.

Раздался тихий гул. Спустя некоторое время зеркало начало излучать сияние. Его матовая, шероховатая поверхность внезапно стала зеркально чистой и прозрачной, словно превратившись в спокойную гладь воды.

Однако теперь эта гладь не отражала стоящего перед ней человека. Тень Ли Цие бесследно исчезла из глубины стекла.

Вместо неё в зеркале проявился бескрайний звёздный небосвод. Этот космос был безграничен: мириады звёзд мерцали во тьме, солнца и луны медленно плыли в пустоте, а внутри этой необъятной сферы зарождались и зрели три тысячи миров.

Взирая на эту бесконечную бездну звёзд, любая жизненная сущность почувствовала бы себя ничтожно малой. Под сенью такого величия даже самый огромный исполин ощутил бы себя лишь крохотной пылинкой, затерянной в просторах вселенной — незначительной, хрупкой и смиренной.

Это был истинный океан звёзд, где бесчисленные светила образовывали волны, несущие в себе неисчислимые жизни. В таком океане даже целые Девять Миров показались бы сущей мелочью.

Вдруг раздался звук, похожий на всплеск воды, и весь звёздный океан содрогнулся. В этот миг в зеркале появилось колоссальное создание.

Куньпэн! Это был Куньпэн столь огромный, что его размеры невозможно было измерить. Этот великан привольно плыл сквозь океан звёзд: то погружаясь в самую гущу созвездий, то высоко выпрыгивая над ними, то замирая в величественном покое…

Увиденное потрясало до глубины души. Любой, кому посчастливилось бы узреть подобное зрелище, замер бы в священном трепете, чувствуя, как замирает сердце.

Куньпэн бороздил просторы космоса, вдыхая жар солнц и выдыхая сияние лун, играя со звёздными реками, словно единственный и полноправный владыка этого бесконечного пространства.

Прогремел оглушительный взрыв. Прямо во время своего странствия Куньпэн внезапно преобразился. Невообразимо огромное тело в мгновение ока превратилось в исполинскую птицу. Этот Великий Пэн расправил крылья и одним взмахом преодолел несчётные звёздные системы. Его скорость была беспримерной — во всём сущем не нашлось бы ничего, что могло бы сравниться с ним в быстроте.

Когда Великий Пэн устремился вперёд, каждый взмах его крыльев переносил его через целые галактики. Он летел всё быстрее и быстрее, пока не начало казаться, что само время обращается вспять, а эпохи сливаются в единый цикл, пока всё живое и мёртвое не замерло.

Когда скорость Пэна достигла своего абсолютного предела, всё вокруг исчезло. В зеркале не осталось ни времени, ни пространства, ни сущего — всё кануло в небытие, оставив лишь его одного!

На этом пределе всё стало вечностью, а затем исчез даже сам Куньпэн. В зеркале воцарилась пустота — абсолютное ничто, в котором растворилось всё мироздание!

Эта пустота казалась абсолютно мёртвой, но только тот, кто действительно постиг сокровенный смысл Великого Дао, мог понять: именно в этом небытии заключено всё. Эта пустота способна породить время и пространство, она может взрастить все вещи между небом и землёй — всё в этом мире берёт своё начало именно здесь.

Небытие означало, что возможно всё. Оно было истоком всего сущего, и именно в этой пустоте скрывался истинный смысл Великого Дао.

— Путь как в начале! — Ли Цие невольно вздохнул, глядя на пустоту в зеркале. — Куньпэн… какое же это бесподобное создание. Он вобрал в себя всё сущее. Жаль только, что он родился не в то время. Иначе история всех эпох была бы иной, и судьбы бесчисленных рас и существ навсегда бы изменились.

«Путь как в начале» — в этом и заключался врождённый талант Куньпэна. Какова была его сокровенная суть и какую силу он в себе таил?

Подобные вещи были недоступны пониманию обычных практиков. Возможно, во всём мире лишь Бессмертные Монархи или такие существа, как Ли Цие, могли осознать глубину этой тайны.

Куньпэн был невероятно могущественной и в то же время загадочной жизненной сущностью. Ходили легенды, что за все бесконечные эпохи Куньпэны появлялись в мире столько раз, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Говорили даже, что Куньпэны являлись реже, чем Истинные Драконы или фениксы.

Записей о них почти не сохранилось. Знания людей о Куньпэнах были крайне скудны, и даже Бессмертные Монархи не решались с уверенностью судить о том, в чём же на самом деле заключается истинная суть их таланта «Путь как в начале».

Взять хотя бы этот материк в Костяном Море — он возник из трупа Куньпэна. Это колоссальное пространство, раскинувшееся на миллионы ли, хранило в себе бесчисленные секреты.

Что же касается конкретно этого Куньпэна, то упоминаний о нём в истории практически не существовало. Никто не знал, откуда он пришёл и кем являлся при жизни.

Странствуя миллионы лет, Ли Цие побывал в бесчисленных местах, изучил горы древних свитков и постиг суть множества уцелевших стел и настенных росписей из забытых времён.

Лишь благодаря этим немногим крупицам знаний, оставленным древними предками, Ли Цие ведал о вещах, скрытых от глаз остального мира.

К примеру, этот Куньпэн был теснейшим образом связан с расой Великих Бессмертных. В некоторых архаичных хрониках говорилось, что именно раса Великих Бессмертных охраняла его, пока он был совсем мал. Другие же источники утверждали обратное: якобы это Куньпэн оберегал расу Великих Бессмертных, в чьих жилах текла непревзойдённая кровь…

Какая из этих версий была правдивой — теперь не мог сказать никто, ибо истина затерялась в глубине веков.

Однако одна мысль заслуживала глубокого осмысления. Если раса Великих Бессмертных действительно охраняла этого Куньпэна, пока тот был ещё совсем юным, то каких же размеров достигал взрослый самец? Какого предела мог достичь Куньпэн, доживший до полной зрелости?

Если труп совсем молодого Куньпэна смог превратиться в материк длиной в миллионы ли, то взрослый Куньпэн, достигший пика своего роста, вероятно, мог бы одним махом проглотить все Девять Миров.

Точь-в-точь как показывало зеркало: такой Куньпэн был способен свободно бороздить океан звёзд, и в сравнении с его величием всё остальное казалось ничтожным.

Ли Цие знал и ещё один секрет. Если этот Куньпэн действительно был юн, то можно было лишь сказать, что он родился не в то время. Сумей он достичь зрелости, его не постигла бы такая участь — он не встретил бы здесь свою безвременную смерть.

И тогда, возможно, настал бы день, когда слова Ли Цие сбылись: ход истории многих эпох изменился бы, а судьбы мириад существ и народов потекли бы по совершенно иному руслу.

Конечно, история не терпит сослагательного наклонения. Куньпэн навсегда остался окутан тайной, словно погребённый в глубоком потоке времени, скрытый от взоров живущих.

Ли Цие, глядя на пустоту в зеркале, опустился в позу для медитации. Он принялся постигать сокровенные истины этого небытия, и вскоре всё его существо погрузилось в духовное странствие по бескрайней пустоте.

То, что казалось ничем, в глазах Ли Цие теперь оборачивалось бесконечными тайнами Великого Дао. Казалось, именно здесь брал своё начало Путь, здесь скрывались его древнейшие превращения и мельчайшие переходы. В этой пустоте была записана вся суть Дао.

В этом небытии можно было отыскать любую технику мира, любой боевой прием — казалось, все пути, когда-либо существовавшие во вселенной, заключены здесь.

Вероятно, в этом и заключался истинный смысл врождённого таланта «Путь как в начале».