Глава 1398. Инь-Ян и Тайцзи

В конце концов раздалось тихое «вум», и лодка-челнок, неся на себе Ли Цие, нырнула в самое жерло гигантской воронки. В то же мгновение иссиня-чёрная морская вода полностью поглотила судно.

Оказавшись в толще тёмной воды, Ли Цие ничего не видел, но отчётливо чувствовал, как челнок стремительно падает вниз, и его скорость всё нарастала.

В этом стремительном падении челнок время от времени содрогался от мощных ударов; корпус лодки жалобно поскрипывал и стонал, словно в любой момент был готов развалиться на куски.

— Если эта лодка рассыплется, пацан Байгу точно лопнет от ярости, — с усмешкой проговорил Ли Цие.

Он заранее активировал Кристалл Небесной Судьбы именно на тот случай, если судно не выдержит нагрузки. Даже если лодка развалится, мощь кристалла позволит ему остаться целым и невредимым.

Челнок продолжал падение вместе с потоками тёмной воды. Наконец, спустя долгое время, лодка остановилась. Движение замедлилось, оглушительный гул воды затих, и вокруг воцарилась абсолютная тишина.

Внешний вид челнока Владыки костяного острова разительно изменился. Раньше лодка была кристально чистой и прозрачной, словно выточенной из цельного куска горного хрусталя.

Теперь же прозрачность исчезла. Весь корпус стал серовато-белым, напоминая запылённый временем белый нефрит, утративший всякий блеск.

Очевидно, что при прорыве сквозь воронку лодка истратила колоссальное количество божественной силы. Теперь ей потребуются долгие эпохи покоя, чтобы полностью восстановить свой прежний облик и мощь.

— У бедняги Байгу сейчас точно сердце кровью обливается, — не удержался от смеха Ли Цие.

На самом деле, Владыка костяного острова страдал ещё в тот момент, когда только одалживал своё сокровище. Разве мог он не понимать? Если такая сущность, как Темный Ворон, просит у него лодку, значит, он не просто собирается «прогуляться», а замышляет нечто грандиозное в самом опасном месте. Владыка был готов к тому, что его бесценному артефакту будет нанесён серьёзный урон.

И всё же, несмотря на душевную боль, он не посмел отказать и вручил лодку Ли Цие.

Ли Цие спрыгнул с челнока и обнаружил, что находится посреди бескрайней пустоты.

Прямо в этой пустоте медленно вращался исполинский символ Инь-Ян, великое Тайцзи. Он был настолько огромен, что казался целым миром. Несмотря на неспешное вращение, он словно приводил в движение само мироздание; казалось, вся мощь этого измерения проистекает отсюда, а сам символ является его священным ядром.

Присмотревшись к этому Тайцзи, можно было заметить, что его тёмная половина — Инь — кажется удивительно знакомой. Она была абсолютно чёрной, способной поглотить любой свет.

— Старик в своё время и впрямь пошёл против небес. Ну и буйный же у него нрав: в порыве ярости он взял и выдрал часть Инь, — глядя на медленно вращающийся символ, Ли Цие со смехом покачал головой.

Эта часть Инь в символе Тайцзи была той самой чёрной жидкостью, которую старик когда-то заточил в недрах горного хребта Гигантского Дракона. Этот символ Инь-Ян обладал невероятной важностью и имел колоссальное значение.

В невообразимо далёкие времена тот старик тоже приходил сюда. Можно даже сказать, что он ступил на эти земли гораздо раньше других Бессмертных Монархов.

Тогда он был совсем не таким, как сейчас — в те годы он слыл невероятно вспыльчивым и яростным демоническим драконом. Он пытался штурмовать это место и в конце концов, обезумев от гнева, одним махом вырвал сущность Инь, унёс её к себе и запечатал под горой.

Конечно, он сделал это с прицелом на будущее, надеясь, что однажды эта сила пригодится ему самому или его могущественным потомкам, когда они вернутся сюда. Ведь в этом месте сокрыто то, чего раса демонических драконов жаждет больше всего на свете!

Именно поэтому он вырвал часть символа — старик не хотел, чтобы сокровища достались кому-то другому.

То, что в этот раз старик согласился отдать сущность Инь, было огромным одолжением Ли Цие. Попроси его кто-то другой, он бы ни за что не согласился.

Ли Цие глубоко вздохнул. Раздалось тихое «вум», и он призвал Пять врат Запечатывания Небес, достал бронзовый сундук, Зелёную лампу с чёрным огнём, Меч Пути…

Он вынимал одно бесподобное сокровище за другим. Однако Ли Цие не стал использовать их для защиты собственного тела; вместо этого он направил их мощь на то, чтобы подавить и запечатать свою собственную основу Пути.

Это было нечто невообразимое: Ли Цие добровольно сковывал исток своей силы. Теперь, каким бы могущественным он ни был раньше, он не мог нанести ответный удар. Использование столь величественных артефактов для подавления собственной основы Пути превратило его в совершенно беззащитного, немощного книжника, которого мог бы убить даже обычный смертный.

Но у Ли Цие были свои причины. Хотя он стал уязвим, подавление основы Пути такими силами гарантировало, что его фундамент останется в полной сохранности при любом внешнем воздействии.

В таком состоянии он был хрупок, как стекло, но даже если вокруг будет бушевать разрушительная энергия невероятной мощи, его основа Пути останется нетронутой.

Даже если Истинная Судьба Ли Цие погибнет, даже если плоть обратится в пепел — основа Пути уцелеет. Его Дворцы Судьбы, его телосложение, его Великое Дао… Всё это будет сохранено.

Любой практик, услышав о подобном, счёл бы это полным безумием. Все знают: когда гаснет жизнь, исчезает всё. Если Истинная Судьба уничтожена, человек считается по-настоящему мёртвым, и никакая «целая основа Пути» не поможет ему вернуться.

Для обычного практика разрушенную основу Пути можно восстановить, потерянное тело можно воссоздать, но если погибла Истинная Судьба и душа рассеялась — это окончательный конец. Шанса начать всё сначала больше не будет.

Поэтому в минуту смертельной опасности многие готовы пожертвовать телом и всем остальным, лишь бы спасти Истинную Судьбу и сохранить искру жизни для нового старта.

Ли Цие же поступил ровно наоборот: он защищал не Истинную Судьбу, а основу Пути.

Тот, кто увидел бы это, не поверил бы своим глазам. Лишь безумец или полный идиот мог решиться на такое.

Наконец Ли Цие сделал глубокий вдох и медленно встал в самом центре символа Тайцзи — на стыке тёмного и светлого начал.

Он плавно закрыл глаза, ожидая нужного мгновения.

Время шло секунда за секундой. Пока Ли Цие стоял в медитации, произошло нечто грандиозное: раздался оглушительный грохот, и символ Инь-Ян изверг столпы сияния. В это мгновение перед ним словно распахнулись врата в совершенно новый мир.

Послышался глухой удар, и под напором энергии Инь-Ян Ли Цие швырнуло прямиком в этот открывшийся мир.

В мгновение ока символ Тайцзи исчез, сияние погасло, и Ли Цие оказался в неведомом пространстве.

Он открыл глаза и, оглядевшись, невольно улыбнулся. Пейзаж вокруг был неописуемо прекрасен: по небу плыли пышные алые облака, а сама земля, казалось, источала божественный туман.

Здесь всё было необычайно мягким. Идти по земле было неописуемо приятно, словно он ступал по пушистым облакам.

В этом бескрайнем мире в вышине тянулись странные образования, похожие то ли на горные хребты, то ли на мосты, соединяющие разные домены.

У путника, идущего по этим «мостам», возникало полное ощущение, будто он возносится к небесам.

Но ещё приятнее было само дыхание этого мира: воздух был наполнен древним ароматом. Эта аура напоминала энергию крови или первозданную энергию неба и земли эпохи палеолита; она была пропитана невероятной, бьющей через край жизненной силой.

Казалось, стоит лишь сделать глубокий вдох этой живительной энергии, и ты тотчас превратишься в бессмертного небожителя.

— Здесь сокрыты сокровища, о которых многие не смеют и мечтать. Владея этим местом, даже если не обретешь вечного бессмертия, ты точно сможешь прожить невероятно долгую жизнь, — рассмеялся Ли Цие.

Однако он не поддался искушению. Он выпустил свою Истинную Судьбу наружу, при этом полностью отозвав всю энергию крови, скрыв её внутри запечатанной основы Пути.

Теперь его Истинная Судьба осталась без малейшей защиты. В сложившихся условиях это было равносильно самоубийству.

Собственно, Ли Цие именно это и замышлял!

Раздался глухой удар — «дон!». Едва Ли Цие открыл свою Истинную Судьбу, как всё пространство содрогнулось от тяжёлого, низкого звука. Он напоминал биение колоссального сердца — сердца самого этого мира.

Этот единственный звук обладал такой силой, что мог в мгновение ока стереть в порошок даже самого могущественного практика.

Что уж говорить о Ли Цие, чья Истинная Судьба была лишена всякой брони. Стоило прозвучать этому «дон», как Ли Цие рухнул замертво!

Это не было притворством или трансом. Наступила самая настоящая Смерть.

Но спустя мгновение на его теле проявилась Печать Смерти. Восемнадцать призрачных лепестков расцвели вокруг Ли Цие, и четвёртый из них ярко вспыхнул ослепительным светом.

— Эх, вот она какая — настоящая Смерть, — как только лепесток засиял, Ли Цие рывком поднялся на ноги и с улыбкой отряхнулся.