Глава 1766. План Те Шувэна
Энергия Хаоса окутывала его, Истинная Судьба то и дело вспыхивала в глубине сознания. Ли Цие полулежал в глубоком кресле, неспешно поглощая энергию Хаоса и вбирая в себя силу Великого Начала. С каждым циклом техники энергия текла по его меридианам подобно прозрачному горному ручью.
Первая сфера культивации в Десятом мире называлась Пылинкой Дао. Это название символизировало положение практика: на этом этапе он был подобен ничтожной соринке в бескрайнем мире, едва заметной и не имеющей веса.
Пылинка Дао — самая низшая ступень. Чтобы преодолеть её оковы и прорваться на следующий уровень, сферу Муравья Дао, практику требовалось накопить всего сто доу энергии Хаоса.
В пределах Тринадцати континентов развитие в сфере Пылинки Дао считалось делом пустяковым. Даже человеку с посредственными способностями требовалось не более года или двух, чтобы совершить прорыв. Если же речь шла об учениках великих орденов и царств, владеющих достойными техниками, они справлялись с этим за месяц-другой.
Что же касается истинных гениев, то для них сфера Пылинки Дао была лишь кратким мигом — они проскакивали её за три-пять дней.
Даже обычные смертные, не имеющие доступа к наследию великих орденов и царств, могли купить в любой лавке одну из трёх великих формул. Упорно практикуя её в течение десяти лет без всякого наставника, даже самый заурядный человек неизбежно достигал уровня Пылинки Дао.
Именно поэтому на Тринадцати континентах практиков этой сферы было пруд пруди — их число не поддавалось счёту. По сути, почти каждый житель этого мира обладал зачатками этой силы.
Доу — единица измерения объёма энергии Хаоса. Сто доу считались крошечной величиной, едва заслуживающей упоминания в глазах серьёзных мастеров.
Ли Цие неустанно вращал «Формулу Обыденности», вбирая Хаос. Всего за несколько дней он накопил более пятидесяти доу. Ещё декада — и он соберёт сотню, что позволит ему в любой момент оставить позади сферу Пылинки Дао.
Будучи одной из трёх великих формул, «Формулу Обыденности» считалась наиболее подходящей для человеческой расы, но при этом она отличалась удручающе низкой скоростью развития. Можно было смело сказать, что три великие формулы были самыми медленными техниками сердца на всех Тринадцати континентах.
Однако Ли Цие это ничуть не заботило. В конце концов, он сам когда-то создал «Формулу Обыденности». Кто в целом мире мог знать её сокровенные смыслы лучше него?
К тому же, Ли Цие обладал тринадцатью Дворцами Судьбы. Пусть сейчас они и были лишены былого сияния, само их наличие позволяло ему стоять вне любых правил и ограничений мира, не ведая преград.
На самом деле, если бы Ли Цие пожелал, он мог бы многократно ускорить процесс. Доведя понимание «Формулы Обыденности» до абсолютного пика, он был способен поглотить сотню доу Хаоса всего за один день и в тот же миг совершить прорыв.
Но он не спешил. Ли Цие заставлял технику работать размеренно, словно распутывая кокон. Он кропотливо отделял каждую нить энергии Хаоса, отсеивая примеси и оставляя лишь самую чистую, первозданную суть. В своём стремлении к совершенству он был беспощаден к самому себе, требуя от основы Пути безупречности.
Ли Цие оставался в ордене Железного Дерева, и последние два дня его покой никто не нарушал. Шэнь Сяошань прислуживала ему столь заботливо, что Ли Цие чувствовал себя как дома: ему не нужно было даже пальцем шевелить, чтобы одеться или поесть.
Единственным, кто изнывал от недовольства, был Хэ Чэнь. Мысль о том, что его старшая сестра, гордость ордена, прислуживает какому-то смертному, как обычная служанка, не давала ему покоя. Каждый раз, глядя на Ли Цие, Хэ Чэнь чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
Впрочем, помня строгий наказ Те Шувэна, юноша не смел открыто искать ссоры.
На третий день Те Шувэн вернулся из своей поездки. Первым же делом он направился к Ли Цие для важного разговора. Шэнь Сяошань, увидев, что наставнику нужно обсудить дела, молча поклонилась и тихо удалилась, не проронив ни слова.
Такая покорность и кротость ученицы крайне удивили Те Шувэна. Кому, как не ему, было знать её строптивый характер? Но сейчас Шэнь Сяошань казалась совершенно другим человеком — внимательной и послушной.
— Господин действительно необыкновенный человек, — не удержался от похвалы Те Шувэн. — Моя ученица всегда была слишком гордой и своенравной, ей не хватало выдержки. Но всего за два дня рядом с вами она преобразилась. Ваше обаяние поистине не знает границ.
Ли Цие лишь слегка усмехнулся на это замечание, не считая нужным отвечать. Он в своё время воспитывал будущих Бессмертных Монархов, так что наставление на путь истинный такой девчонки, как Шэнь Сяошань, было для него делом пустяковым.
Те Шувэн неловко потер руки и заговорил о деле:
— Господин, я переговорил со своими знакомыми «наверху». К тому же, Императорский Дом Цилинь в ближайшее время планирует провести испытание. Хотел спросить: когда вы будете готовы отправиться в путь?
— Я готов хоть сейчас, — лениво отозвался Ли Цие. Он и сам планировал заглянуть в Императорский Дом Цилинь. Разумеется, его привлекало вовсе не наследие Бессмертного Короля, а некая вещь, оказавшаяся в руках этого рода — именно она пробудила в нём живой интерес.
— Прекрасно, тогда я немедленно займусь приготовлениями, — Те Шувэн заметно воодушевился. Ему не терпелось проверить способности Ли Цие в деле. Если таланты этого смертного помогут им наладить связи с великим домом, это принесёт ордену Железного Дерева неоценимую пользу.
Когда старик уже собрался уходить, Ли Цие внезапно спросил:
— Кто сейчас верховодит в Цинчжоу? Всё ещё Род Военного Императора?
— Ну… — Те Шувэн озадаченно почесал затылок. — Честно говоря, я лишь незначительная фигура и мало что знаю о делах на высшем уровне. Но сейчас в Цинчжоу нет речи о каких-то великих войнах или альянсах. Разные расы уживаются между собой вполне мирно…
Старик сделал небольшую паузу и добавил:
— В нынешнюю эпоху три расы — божества, демоны и небожители — крайне редко конфликтуют с Сотней Рас. По крайней мере, о больших войнах давно не слышно, случаются разве что мелкие стычки. В целом же мы живём в мире.
— Так и должно быть. После каждой великой войны наступает время затишья, когда Монархи и божества стараются не привлекать лишнего внимания, — задумчиво произнёс Ли Цие.
После каждого масштабного похода наступали десятилетия спокойствия. Высшие существа этого мира прекрасно понимали, с чем им пришлось столкнуться, а потому предпочитали вести себя тише, чтобы не навлечь на свои головы Небесную кару.
— Ваша правда. После шестого финального похода не было слышно, чтобы три расы открыто выступали против Сотни Рас. Все как-то притерлись друг к другу, — кивнул Те Шувэн. — Однако вы правы и в другом: в нашем Цинчжоу Род Военного Императора по-прежнему обладает колоссальным влиянием. Ходят слухи, что пять их Великих Монархов всё ещё живы. В Цинчжоу нет ни одной силы, способной поколебать их авторитет.
Поскольку орден Железного Дерева был крошечной школой, Те Шувэн не мог подтвердить достоверность этой информации и лишь пересказывал то, о чём судачили в округе.
— Пять живых Великих Монархов? Какая наглая ложь, — Ли Цие со смехом покачал головой. — Похоже, они горазды пускать пыль в глаза таким простофилям из мелких школ, как вы. Потомки Небесного Монарка Чжань Вана унаследовали его главную черту — болезненное тщеславие. Точь-в-точь как в тот раз, когда он рвал и метал из-за своей непутевой сестрицы…
— Мой маленький Предок! — От этих слов лицо Те Шувэна стало белее полотна. Он в ужасе приложил палец к губам и зашипел: — Господин, умоляю, потише! Если такие речи дойдут до их ушей, нашему ордену конец!
Старика можно было понять — его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Мастерам из таких захолустных мест и в голову бы не пришло обсуждать дела родословных монарха, не говоря уже о том, чтобы поминать всуе Великих Монархов или Бессмертных Королей. А уж сплетничать о Небесном Монархе Чжань Ване, который, по легендам, всё ещё пребывал в этом мире, было равносильно самоубийству.
Ли Цие лишь беззаботно улыбнулся и покачал головой, глядя на перепуганного главу ордена.
Те Шувэн немного помедлил. Убедившись, что поблизости никого нет и их никто не слышит, он неловко кашлянул. В его душе внезапно вспыхнул и нестерпимо разгорелся дух любопытства. Старик потер ладони и с заговорщицким видом прошептал:
— Хе-хе… Господин, а что там за история между Небесным Монархом Чжань Ваном и его сестрицей? Что именно произошло?
Устоять перед таким соблазном было невозможно. Жизнь Великих Монархов и Бессмертных Королей всегда была главной темой для разговоров — ведь каждое их движение влияло на судьбы целых миров и рас. Но слухи о делах сердечных будоражили умы ещё сильнее. История о Монархе и его свояченице была способна заставить сердца миллионов практиков на Тринадцати континентах биться чаще в предвкушении сочного скандала.
— Там нет ничего из того, о чём ты подумал, — Ли Цие рассмеялся и покачал головой. — Просто в своё время Бессмертный Монарх Вань Ши закрутил интрижку с сестрой жены Небесного Монарха Чжань Вана. Тот пришёл в неописуемую ярость и во всеуслышание поклялся, что вытравит Вань Ши со всех Тринадцати континентов, не оставив ему места для жизни.
— Бессмертный Монарх Вань Ши соблазнил сестру жены Небесного Монарха Чжань Вана?! — Те Шувэн не удержался и вскрикнул от изумления. Поняв, что сорвался, он тут же прикрыл рот рукой.
Эта новость была куда более захватывающей, чем любые домыслы о самом Чжань Ване. Столкновение двух таких титанов на почве дел амурных — это было по-настоящему громко.
— Стоит ли так удивляться? — Ли Цие сохранял полное спокойствие. — О похождениях Бессмертного Монарха Вань Ши в своё время гудели все Тринадцать континентов. Просто прошло слишком много лет, многие из тех, кто знал детали, уже мертвы, и об этом стали реже вспоминать.
— Хе-хе… Это я, старый, совсем от жизни отстал, — Те Шувэн всё никак не мог унять своё любопытство. Он подался вперёд и тихо спросил: — Неужели Бессмертный Монарх Вань Ши действительно творил подобные вещи?
Пусть познания старика были скудны и основывались на досужих сплетнях, имя Монарха Вань Ши было ему знакомо. Бессмертный Монарх Вань Ши был первым Монархом из расы Каменных Людей и одним из тех, кто прибыл в Десятый мир в числе первых. Ходили легенды, что после своего появления на Тринадцати континентах он был крайне любвеобилен и оставил после себя неисчислимое множество потомков по всему свету.